Чтение онлайн

ему области жизни, — сказал он.

Но и я не мог согласиться, чтобы очерк, целиком обязанный своими литературными

достоинствами Антону Семеновичу, был издан без его имени. Наконец мы пришли к

соглашению поставить на книжке только наши инициалы (Н.Ф. и А.М.). Издательство не

возражало. Очерк появился в свет летом 1930 года на украинском языке.

Когда поздней осенью 1930 года я вернулся в Харьков из очередной экспедиции,

Антон Семенович стал готовиться к поездке в Москву для переговоров об издании

«Педагогической поэмы». К этому времени он окончил уже и вторую часть книги. Мы

решили отпраздновать завершение его многолетней работы, благо я получил наш общий

гонорар за уже изданный очерк «На гигантском фронте». Встретились, как и раньше, у

Галины Стахиевны. За праздничным столом, естественно, больше всего говорили о

«Педагогической поэме». Антон Семенович рассказывал о том, что нового внес он в книгу за

минувшие месяцы, читал неизвестные мне куски из «Поэмы», показывал переделанные

места. Изменения и дополнения сводились главным образом к художественной доработке

текста.

Случилось так, что в Москву я попал раньше Антона Семеновича. Он приехал в

феврале или марте 1931 года, когда я еще не кончил своих служебных дел, и мне удалось

увидеться с ним дважды: первый раз мы встретились в гостинице, в которой он остановился,

и я узнал тогда, что рукопись уже сдана им в издательство. Второе наше свидание произошло

в самом издательстве, в день, когда он должен был получить там ответ.

Антон Семенович пришел раньше условленного часа и поджидал меня на лестничной

площадке. Вид его был необычен: он стоял с опущенной головой и плотно сжатыми губами...

Московское издательство попросило, чтобы Наркомпрос Украины дал свой отзыв о

«Педагогической поэме». Было совершенно ясно, что те, кто признал педагогическую

систему Макаренко «несоветской», никакой визы на издание его книги не дадут.

Мы молча вышли на улицу. Говорить не хотелось, и мы зашагали по зимней, сияющей

Москве, только изредка перебрасываясь ничего не значащими словами; иногда я замечал, что

одну и ту же вывеску или витрину вижу уже в третий или в четвертый раз; долго

продолжалось это наше бесцельное блуждание по городу...

С наступлением ранних зимних сумерек мы оказались на Неглинной. Внезапно

загоревшиеся фонари привлекли наше внимание к вывеске ресторана. Усталые и продрогшие

на морозе, мы невольно остановились и решили зайти согреться, перекусить и отдохнуть.

Время было обеденное, посетителей много. Свободный столик оказался только в глубине

большого зала.

Мы переговаривались в ожидании заказанного, когда вдруг раздался громкий женский

возглас:

— Да ведь это он!

И я увидел, как между столиками по направлению к нам быстро пробирается молодая

женщина, продолжая взволнованно говорить:

— Это он! Он!

За нею, с интересом глядя в нашу сторону, шел военный. Мы замолчали, а молодая

женщина уже оказалась возле нашего столика и бросилась обнимать Антона Семеновича. По

его удивлённому и немного растерянному виду я понял, что он не узнает ее.

– 58 –

— Да иди же скорее, Вася, ведь это Антон Семенович, о котором я тебе столько раз

говорила! — крикнула женщина своему спутнику и, повернувшись снова к Антону

Семеновичу, сказала: — Вы меня не узнаете? Я — Раиса...

— Рая! — радостно воскликнул Антон Семенович и, ласково глядя на молодую

женщину, обменялся с нею крепким рукопожатием. — Ты очень изменилась, поэтому я тебя

сразу и не узнал, — говорил он. — Ты, кажется, не одна? Садитесь вместе к нашему столику.

Как только было произнесено имя «Раиса», я тотчас вспомнил ее тяжелую историю,

коротко рассказанную в «Педагогической поэме».

Взволнованная встречей с Антоном Семеновичем, она сидела перед нами со своим

мужем.

За беседой незаметно проходило время. Антон Семенович и Раиса вспоминали

колонию, но, конечно, даже намеком не касались темных пятен прошлого Раи. Вспоминали

веселые случаи и радостные моменты колонийской жизни. Но когда Антон Семенович к

концу разговора спросил, откуда она сейчас едет, на глазах Раисы показались слезы.

— Мы едем из одного пограничного района Средней Азии, где недавно потеряли

нашего сына... — ответил за Раису ее муж. — Рая считает вас своим спасителем, отцом,

самым близким человеком. И я поделюсь с вами нашим горем...

Он рассказал, что в прошлом году его перевели с Украины в далекий пограничный

район. Сначала он уехал один, а через полгода к нему приехала Раиса с сыном. Район считало

тихим, и жили они все время спокойно. Но месяца полтора назад, как раз, когда он был в

отъезде, на пограничный пост напал перешедший границу отряд басмачей. В перестрелке его

заместитель и несколько бойцов были тяжело ранены. Раиса не испугалась и, чем только

могла, помогала красноармейцам: делала перевязки, подносила воду, патроны, помогала

устраивать укрытия. Когда басмачи бросились в атаку, Рая сама взяла винтовку в руки и

вместе с оставшимися в живых красноармейцами отбивала натиск бандитов и защищала пост

до подхода отряда, посланного к ним на помощь. Во время этого боя все и случилось...

Шальной пулей был убит их сын. И Рая получила несколько ранений, но, к счастью, не

опасных; сейчас она уже совсем оправилась ран...

Антон Семенович с напряженным вниманием слушал это рассказ, и по взглядам,

которые бросал он на Раису, прижимавшую к глазам платок, было видно, что все

происшедшее на далекой пограничной заставе полно для него глубоко смысла и значения.