Чтение онлайн

Доктор Притчет сложил руки рупором и позвал еще раз:

— Сэм! Ко мне, Сэм!

Рэндал провел рукой по волосам.

— Черт возьми, да откуда я мог знать, что у моей матери есть собака? Она никогда не говорила об этом. И я уверен, что не видел у нее в доме пса.

— А когда вы последний раз навещали свою маму? — спросил доктор Притчет.

Рэндал пожал плечами.

— Да где-то за пару недель до Рождества. Приезжал на пару дней.

Ветеринар ничего не сказал, глядя на крыльцо.

Рэндал показал на следы на снегу.

— Похоже, он был здесь. Может, он бродит где-то рядом, охотится на кроликов или еще на кого-нибудь.

Ветеринар покачал головой.

— Это шотландская овчарка, а не охотничья борзая. Шотландские овчарки не охотятся. — Он присмотрелся к следам. — Если он недалеко, то почему не подходит к нам? Боже, твою маму разобьет паралич, если мы не найдем этого маленького пса. Она очень к нему привязалась.

Тэм наблюдал за тем, как два человека поднялись на крыльцо. Если бы старый мужчина был один, пес подошел бы к нему.

Но там был еще и высокий темноволосый мужчина. Тот самый, который кричал на него и запустил в него поленом. Как бы ни был Тэм голоден и одинок, он никогда не покажется на глаза этому человеку. Никогда. Пес повернулся и пошел по своим следам обратно к реке.

Когда сумерки опустились на долину, Тэм вернулся к дому. Машина уже уехала, а в доме не было слышно никаких звуков. Запах обоих мужчин почти развеялся.

Входная дверь была закрыта.

Тэм гавкнул. Так он делал всегда, живя в другом доме — в большом белом доме на вершине холма, — когда хотел зайти. Кто-то всегда открывал ему. На этот раз никто не открыл. Тэм гавкнул еще раз, громче. Потом он начал царапать дверь. После этого всегда следовали слова:

— Нет, Тэм! — Но дверь ему открывали в любом случае. Только не в этот раз.

Пес спустился по ступенькам и обошел дом с другой стороны. Иногда старая женщина заходила и выходила через эту дверь. Там тоже было закрыто, и сколько бы Тэм ни лаял и ни царапал эту дверь, она не открывалась.

Он вернулся на крыльцо. Пес прожил в этом доме больше двух месяцев. Женщина всегда была здесь. Здесь всегда были еда и тепло. Сейчас в доме было пусто. Из трубы не струился дым, в окнах не горел свет.

Тэм лег на коврик у двери. Пес недоумевал. Он снова и снова лизал свои лапы, это отвлекало его ненадолго от мыслей о голоде, который грыз его живот. Тэм слышал, как сипуха охотится далеко в полях. Тявкала лисица. Дул холодный ветер. Тэм заскулил и свернулся калачиком, накрыв нос хвостом.

Проснувшись на следующее утро, пес отряхнулся и потянулся. Тонкая паутинка ночных снов все еще не отпускала его и спряталась глубоко в сердце. Во сне он смотрел на широкую долину с высоты крыльца, слышал мелодичный голос девочки, его девочки, зовущей:

— Тэм! Ко мне, Тэм! — Голос, поднимающий его и несущий в тепло ее рук.

Пес спустился с крыльца и встал посреди двора. Его влажный черный нос нюхал воздух. Ветер с юга нес определенную сладость. Тэм сделал два неуверенных шага к дому и застыл в нерешительности. Пес завыл.

Потом в нем выросло другое чувство — тоска по семье. Оно толкало его, как стрелку компаса. Тэм оглянулся на дом. Здесь его ничего не держало. Эта старая женщина не была его семьей, и койот тоже не был его семьей. Семьей была его девочка. Он принадлежал только ей.

Тэм снова отряхнулся. И как путешественник, просыпающийся после долгого сна, он перечеркнул все, что было, и продолжил свое путешествие на юг.

Тэм бежал вдоль Нью-ривер, которая текла на юго-запад от дома старой женщины. Из-за сильных ночных морозов верхний слой льда был достаточно крепким, и Тэм мог смело по нему передвигаться. Он бежал с постоянной скоростью и преодолел уже много миль.

На третий день Тэм засомневался. Речка резко поворачивала на север. Пес пробежал вдоль нее еще две-три мили, а потом остановился. Он почувствовал, что что-то не так. Чем дальше на север он бежал, тем чаще его компас советовал ему повернуть обратно.

Тэм нашел кости оленя. Лисы, койоты и рыси обгрызли почти все мясо. Тэм не ел уже три дня. Он смог отодрать несколько кусочков мяса и кожи.

Пес попил воды из реки и лег вздремнуть у корней упавшей березы.

На следующее утро Нью-ривер осталась позади, а Тэм продолжал двигаться на юг. К вечеру следующего дня пес пересек невидимую линию между Виргинией и Северной Каролиной. Но он не мог этого знать. Также он не мог знать о том, что преодолел уже более двухсот сорока миль и что горы теперь будут подниматься все выше, а леса станут непроходимыми.

Но Тэм знал наверняка, что ветер указывал ему направление. Воздух был влажным, густым и плотным. К обеду тяжелые серые облака сгрудились над высокими горами. Позже, ночью, когда Тэм заснул, свернувшись калачиком под каменным выступом на высокой горе, с севера стала надвигаться буря. Сильные порывы ветра со снегом окутали горный хребет.

На следующий день, когда пес проснулся, его тело было покрыто тонким слоем снега. Слабый свет еле пробивался в его временное логово. Толстая снежная стена закрывала вход.

Тэм толкнул ее своей длинной мордой. Но ветер так утрамбовал снег, что он стал похож на камень. Тэм поскреб снег одной лапой. Его когти почти не оставили следов.

Пес гавкнул, потом прислушался. Единственным звуком было биение его испуганного сердечка.

Потом Тэм уловил слабый крик, доносившийся из лавровых зарослей под скалистыми камнями. Он перестал пыхтеть и наклонил голову, прислушиваясь. Вой койота поднимался от зарослей вверх по склону, до белой тюрьмы, в которой сидел Тэм.

Пес залаял в ответ. Снова послышался вой. Тэм наклонил голову в сторону. Был ли на этот раз звук ближе?

Тэм начал яростно царапать снежную стену. Он почувствовал, что она поддается, и стал царапать еще сильнее. На белом снегу появилась кровь. Его лапы стали мягче за те месяцы, что он провел у старой женщины. Плечо опять заболело.

Пес остановился и прислушался. Тишина. Тэм громко завыл. И снова услышал снизу ответ.

С кровоточащими лапами и со стреляющей болью в плече Тэм выкатился сквозь белую стену прямо на солнечный свет. Он упал в сугроб, задыхаясь и моргая от яркого света. Пес слизывал кровь со своих раненых лап. Один коготь у него оторвался.