Чтение онлайн

– Я знаю. – Он нарочито понизил голос, боясь спугнуть минуту откровенности. – Я всегда знал, что в тебе есть нечто большее, чем это можно заметить на первый взгляд.

Она снова бессильно опустилась на землю.

– Да. Богатство, например.

Дэвид пришел было в негодование от этих слов, но вспомнил, почему он поначалу стал добиваться ее. Ему были нужны ее деньги, ее земли, ее влияние. Все это было ему нужно, но теперь он стремился завоевать ее расположение не только из-за этого. Он хотел сказать ей это на изысканном языке трубадуров, но вместо этого только проглотил слюну и нежно сказал:

– Больше, чем богатство.

– Да, конечно, больше. Больше лет.

– Лет?

– Да, лет, что прошли со дня моего рождения. Я стара.

Дэвид засмеялся. Он не должен был смеяться, но по сравнению с ним Элисон была ребенком, невинным ребенком, не испытавшим ни страданий, ни борьбы.

Дэвид взглянул на нее и заметил, что у нее гневно сжались губы.

– Прошу прощения, миледи, – сказал он поспешно. – Ваш опыт в хозяйстве и дипломатии не сравнится с моим, но осенний холод еще не тронул вашу красоту.

Лесть ее не смягчила, и он вздохнул.

– Миледи… Элисон, тебе не кажется, что за последние две недели тебе не раз случалось утрачивать свою безмятежность?

– Это ты виноват! Тебе нужно полностью подчинить меня.

– Да, в постели. – Он погладил ее по руке. – Я говорил тебе, какое удовольствие ты доставляешь мне в постели?

Она еще больше выпрямилась.

– Ты упоминал об этом, хотя мне кажется, нам не случалось обсуждать это при свете дня.

Наклонившись к ней, он прошептал:

– А я, я доставляю тебе удовольствие в постели?

Элисон оглянулась, как будто ожидая сурового приговора невесть откуда взявшихся стражей ее добродетели. Он повысил голос:

– А я доставляю тебе…

– Да. – Она стиснула зубы, словно одно это слово далось ей с болью.

Он поцеловал ей руку и положил ее обратно к ней на колени. Его руки обхватили ее бедра, согревая их сквозь ткань юбки.

От этого прикосновения ей стало теплее, и она слегка расслабилась.

– Я замечаю, что иногда ты громко смеешься.

– Редко.

– Редко, – согласился он. – Но это поразительно.

– Я больше не буду.

– Пожалуйста, смейся. Это всех оживляет, ты заметила?

– Пожалуй. – Даже такое маленькое признание стоило ей большого труда.

– Я видел и слезы у тебя на глазах.

Она отодвинулась так резко, что ударилась головой о ствол дерева, но она не заметила боли. Испуганным голосом она спросила:

– Когда?

– Вчера вечером, когда менестрели пели балладу о братьях-пиратах, утопивших друг друга.

– Я не люблю пиратов.

– Поэтому-то я и удивился, что ты заплакала.

Глаза ее и сейчас наполнились слезами – хотя она ни за что не призналась бы в этом, – и ему стало жаль ее. Она впервые испытывала всю гамму чувств и переживала все с остротой подростка. Но он не мог нянчиться с ней теперь. Для этого было уже поздно. Ей нужно самой во всем разобраться, и она постепенно привыкнет к своей новой роли.

– Я также замечал, как ты смотришь на Хейзел.

– Хейзел?

– Да, Хейзел. Ты берешь ее на руки.

Она ничего не сказала.

– Почему она стала интересовать тебя теперь?

– Просто на детей любопытно бывает посмотреть.

– Да, я всегда так думал. – С того самого раза, когда он впервые взял на руки свою дочь.

– Ты плачешь и смеешься без всякой видимой причины. Тебя привлекают дети… Быть может, тебе есть что мне сказать?

– Что? – насторожилась она. – Почему?

Все это оказалось так трудно, как он и ожидал.

– Потому что у тебя не было месячных, с тех пор как мы вместе.

Она уставилась на него, словно он говорил на каком-то непонятном языке.

– Ты смеешься и плачешь по пустякам, когда я прикасаюсь к тебе здесь, – он погладил ей грудь, пытаясь ее успокоить, – ты чувствительна к моим прикосновениям, и у тебя не было…

– Ты хочешь сказать, что я беременна?

Она поняла! Его даже пот прошиб.

– Мне это приходило в голову. А ты как думаешь?

– Откуда мне знать? Я никогда такими подробностями не интересовалась. – Она поняла, как странно это прозвучало, и поспешила объяснить: – Мне не приходилось иметь дело с женщинами в начале их беременности. Я только помогала им при родах, когда их мужья напивались до бесчувствия.

– Я так и думал.

Не обращая внимания на его слова, она продолжала:

– И откуда тебе вообще столько известно о женском теле? – Глаза у нее сузились. – Наверно, у тебя в усадьбе разгуливает сотня незаконнорожденных детей. Ну, раз ты уж так хорошо осведомлен, почему бы тебе просто было не сказать: «Миледи, у вас будет ребенок» – и покончить с этим?

Ей было неприятно признаваться в своей неопытности. Он это понимал. Она была немало напугана. Он это тоже понимал. Поэтому она и накинулась на него. Но он сохранил самообладание.

– Я не уверен, что ты беременна, и, насколько мне известно, у меня нет приблудных детей. Но, судя по нашим ночным занятиям и по некоторым признакам, ты родишь мне ребенка к весне.

– Некоторые женщины, выйдя замуж, не рожают годами.

Он усмехнулся.

– Нам повезло, миледи.

– Это не смешно!

– Я смеюсь от радости. Нам есть чему радоваться.

– Тебе есть. Ты свое дело сделал, мне же все еще предстоит.

Он начинал терять терпение, хотя уже имел дело с беременными женщинами и знал их капризы.

– Это правда, что ближайшие несколько месяцев тебе придется нести это бремя, но отцовские обязанности не заканчиваются с зачатием.

– Твои заканчиваются.

Это был жестокий, верно рассчитанный удар. Он быстро вдохнул в себя воздух и медленно выдохнул.

– Я знаю, что ты хотела одна воспитать моего ребенка, но теперь ты убедилась в ошибочности такого намерения.

– Ошибочности? Здесь нет никакой ошибки.

– Ты же не станешь отрицать, что мы находим удовольствие в обществе друг друга, не только в постели, но и за разговором по вечерам?