Мой верный
Шрифт:
Кровь с такой силой отхлынула от висков, что половину его слов я попросту не разобрал… Какие-то мудрёные фразы и термины. Слишком много тупых бездушных терминов…
Сука, скажи, что ее жизни ничего не угрожает…
Просто скажи это…
– Решено делать переливание крови. Мы уже готовим Александру.
– Переливание?
Эскулап устало кивнул.
– Артем Александрович, поверьте, мы сделаем все возможное…
– Не сомневаюсь. Вы перельете ей мою кровь.
Глава 71
POV Александра
Яркий свет ударил мне в глаза, и я судорожно втянула воздух, зажмуриваясь. Тело покрылось мурашками. Сердце сделало сальто…
Очнувшись от кошмара, я какое-то время не могла понять, где нахожусь. В голове то и дело вспыхивали обрывки странных фраз и образов.
Ощущение времени можно было сравнить с кашей.
А потом я почувствовала его руку в своей руке и резко открыла глаза, увидев расплывчатый силуэт Артема в больничном халате.
Не произнося ни слова, муж порывисто прижал мою ладонь к своим теплым губам, пока вторая моя рука как безвольная плеть лежала поверх одеяла, и от нее тянулась прозрачная трубочка капельницы.
– Как… они? – с неимоверным трудом прохрипела я.
– Они очень красивые… И сильные. Все в мамочку.
– П-правда? Ты меня…не обманываешь?! – пересохшие губы все еще плохо меня слушались.
– Саша, – Артем осторожно перебирал мои пальчики. – Я видел наших девочек и разговаривал с неонатологом. Они дышат сами. Это очень хорошо. Да и в целом прогнозы обнадеживают. Мы справимся.
Справимся.
Как же там мои девочки? От несправедливости, что нас разлучили, я готова была рыдать…
– Я… должна их увидеть…
Попыталась присесть на кровати, зажмурившись от резкой боли, внезапно пронзившей виски. Голова кружилась, и, если бы не сильные руки мужа, я бы завалилась как сноп.
– Ты еще слишком слаба.
– Но… Как они там… без меня?
– Какое-то время малышки проведут в отделении патологии новорождённых. Так надо.
В отделении патологии!
– Боже… – я снова попыталась подняться, ощутив тошноту.
Белоснежные стены палаты закружились, будто мы находимся на корабле во время шторма, а перед глазами поплыли «мухи».
– Саша, не беспокойся. Девочки под постоянным контролем бригады врачей. Я поднял всех на уши. В здании перинатального центра полно охраны, – он вздохнул, продолжая от кончиков пальцев к запястью поглаживать мою руку. – Родная, спасибо тебе за дочек!
Я зарыдала, вновь во всех красках представив, как автомобиль Артема взлетает на воздух…
Не сомневалась, что этот кошмар наяву еще долго будет преследовать меня ночами.
– Живой… – запнулась я, шумно шмыгая носом, мне еще только предстояло узнать, как так вышло, что за считанные секунды до взрыва он покинул автомобиль.
– Теперь живее всех живых, – тихо отозвался муж. – Скоро тебя переведут в семейную палату. Я буду рядом. Все будет хорошо. Слышишь?
– Но кто же… – я не нашла в себе сил продолжить.
– Толя уже этим занимается. Мы во всем разберемся. Сейчас главное – ваше здоровье.
Наклонившись, Артем подушечками пальцев промокнул влагу с моих щек.
Я пыталась сосредоточить уплывающий взгляд на его красивом напряженном лице, но веки будто наливались свинцом, а в ушах появился гул.
– Ты потеряла много крови, и несколько часов не приходила в сознание. Доктора забили тревогу, настояв на переливании. Я стал донором.
– Ты? – прошептала я потрясенно.
– Ага, – устало улыбнулся Артем. – Теперь мы с тобой одной крови. Прямо как в Законе джунглей.
– Ты – мой лев, а я – твоя львица, – пробормотала, борясь с накатившей сонливостью.
– И не поспоришь… Моя храбрая львица, которая выцарапала для нас счастье, вопреки всему, – его руки бережно подтянули одеяло, расправляя складки, собравшиеся на груди.
«За храбрость – награда. За трусость – позор», – подумала я, но не стала озвучивать это вслух.
Не сейчас. А может и… никогда.
Какое-то время мы провели в абсолютной тишине, наслаждаясь ощущением такого простого человеческого счастья, и я сама не заметила, как снова провалилась в глубокий сон.
***
Придя в себя, я узнала, что провела в сонном забытье почти сутки, однако доктора отметили положительную динамику – меня, наконец, перевели из реанимации в обычную палату.
После осмотра, вопреки запрету врачей, я попыталась осторожно подняться, но даже пары шагов не смогла ступить без поддержки медсестры, скорчившись от тупой боли внизу живота.
– Отдыхайте… Набирайтесь сил… Скоро они вам ой как понадобятся! Двойня – это очень хлопотно! – напутствовала меня приятная женщина средних лет.
Однако я не собиралась «набираться сил», пока не увижу своих дочерей…
Хорошо, что в этот момент в палату вернулся Артем, толкая перед собой инвалидное кресло. Не произнося ни слова, он аккуратно перенес меня в новый «транспорт», после чего подтолкнул кресло к выходу.
До нужного отделения, где нас уже ждала Юлия Владимировна и еще один неизвестный мне врач, мы доехали молча.
А потом Артем поднял меня на руки, и через толстое стекло отделения патологии новорожденных я впервые увидела своих храбрых дочерей, вернее, их маленькие сморщенные красные лица, покрытые гематомами.
Они спали, тесно прижавшись друг к другу в одном кувезике. Такие беззащитные…
Рядом с одной из малышек лежала игрушка-вязаная осьминожка, щупальце которой та сжимала своей ручкой.
– Мои родные, – прошептала я, придавливая лоб к стеклу, чтобы лучше разглядеть двух крошек с сильными сердечками.
Это зрелище и стало отправной точкой к моему скорому выздоровлению, потому что девочкам нужна была крепкая и выносливая мама, сражающаяся за их здоровье, как львица.
– Александра, думаю, завтра вам можно будет зайти к ним на несколько минут. Мы стараемся надолго не разлучать маму и детей, даже если малыши в тяжелом состоянии. Мама дает тактильное общение через кувез. Разговаривает, поет песенки, – серьезная седоволосая женщина внезапно улыбнулась.