Чтение онлайн

Зои, Брук, Теннисон, Кей и Эрик собрались у входа и стоят у двух машин. Видимо, они разделились, и я понимаю, насколько одинока. Никогда бы не подумала, что можно устроить автомобильную стоянку. Я привыкла все делать сама.

— Эмерсон, — говорит Брук, взволнованно размахивая рукой. — Ты сделала это.

— Так и есть, — я улыбаюсь. — Не могу дождаться.

— Ну ладно, — говорит Джош, махая рукой над головой в подзывающем жесте. — Я поеду в белом Лендкрузере, поэтому следуйте за мной. Это всего в десяти или пятнадцати минутах ходьбы, но вход можно не заметить.

Возвращаясь к нашим машинам, я занимаю место за Джошем, и мы следуем за ним по извилистой, петляющей через лес, дороге. Проезжаем немного по другой, дальше от шума и суеты города. Не прошло и пятнадцати минут, как Джош свернул на гравийную дорогу, и мы поехали за ним. Ворот нет, но мы натыкаемся на решетку для скота, чтобы попасть внутрь. Он был прав. Нет никаких знаков с обозначением, кроме маленького черного почтового ящика, и без дома, невидимого на дороге, поэтому было бы легко пропустить подъездную дорожку. Это кажется привилегией – быть в таком уединенном месте. Мы пробираемся сквозь высокие деревья, прежде чем подняться по небольшому склону.

Лендкрузер Джоша исчезает за холмом передо мной, и я жму на педаль чуть сильнее, чтобы не отстать. Достигнув вершины, я под впечатлением от увиденного.

Я паркуюсь рядом с машиной Джоша и смотрю через лобовое стекло.

— Ух ты, — говорю себе, разинув рот.

Джош стоит перед своей машиной, прислонившись к бамперу. Я наблюдаю, как его плечи поднимаются и опускаются в такт глубокому дыханию. Он живет здесь, но могу сказать, что он не воспринимает эту красоту как должное. Пес, должно быть, Лерой, тот самый, о котором он упомянул, когда представился на первом уроке, прыгает к Джошу, и мое сердце тает, когда он присаживается на корточки, чтобы погладить его по голове с явной любовью.

Я выхожу из машины, и тут же на меня набрасывается большой коричневый пес, двигающий всем телом, явно взволнованный компанией.

— Извини, — говорит Джош, когда я чуть не падаю от такого восторженного приветствия. — Привет, Лерой, — он берет палку и бросает ее. — Принести, — Лерой подпрыгивает.

— Все в полном порядке, — говорю. — Я люблю собак.

Ни один из нас не произносит больше ни слова, пока мы смотрим друг на друга, прежде чем я прерываю зрительный контакт, чтобы оглядеться. Слева от нас, на склоне холма, построен деревянный дом в виде хижины, полностью скрытый от дороги и с видом на пышные, зеленые поля в окружении воды. Черные коровы пьют у кромки. Я вижу еще несколько зданий, которые, как думаю, являются сараями или, возможно, навесами для машин. Может, я и выросла за городом, но никогда не была на ферме. У меня нет ни малейшего представления о сельскохозяйственных животных или о чем-либо, связанным с фермой.

— Это великолепно, — восклицает Брук, появляясь перед нами, широко раскинув руки и кружась.

Зои, Эрик, Кей и Теннисон реагируют так же. Неудивительно, что Джошу здесь так нравится.

— Ты живешь здесь совсем один? — спрашивает Брук, и мы все поворачиваемся к Джошу. Ненавижу, что хочу, чтобы он сказал «да».

Он качает головой, и мое сердце падает.

— Лерой составляет мне компанию.

Он наклоняется и гладит его, вернувшегося с палкой и светящегося от гордости. Меня тревожит испытываемое от его ответа облегчение.

— Вот откуда берется твое вдохновение? — Кей смотрит куда-то вдаль.

— Иногда, — отвечает он. — Иногда нет. Но я надеюсь, что сегодня вы все его найдете. По моему опыту, смена обстановки и компания единомышленников не повредят творчеству.

— С этим не поспоришь, — говорит Теннисон.

— День ваш, так что найдите себе удобное место, — он машет рукой в сторону дома. — Все запасы в задней части, но вы можете взять их с собой куда пожелаете.

Мы следуем за Джошем к большой веранде, которая охватывает всю длину дома. Все остальные выбирают необходимое и возвращаются на травянистый холм. Мы с Джошем остались одни, чему я рада. Не следовало бы, но это так. Там установлено несколько мольбертов, и я замечаю потрясающую картину, которая кажется наполовину законченной. Оглянувшись, я вижу, что остальные либо нашли место на холме, либо все еще гуляют, наслаждаясь пейзажем.

— Похоже, остались только ты и я, — улыбается Джош.

— Похоже, что так, — неловко отвечаю я.

— Что заставило тебя прийти сегодня? — спрашивает Джош, когда я сажусь перед другим мольбертом. — Я был немного удивлен, увидев тебя.

Я пожимаю плечами.

— Не было других дел, — звучит неубедительно и грубо, но это правда.

Джош ухмыляется, явно не оскорбившись.

— Что ж, я рад. Возможно, это будет то, что тебе нужно, чтобы начать снова творить.

— Может быть.

— Вероятно, я не очень хорошо тебя знаю, но у меня такое чувство, что ты все время ищешь стратегию выхода.

Супер. Видимо, мы не будем говорить о погоде. Я жую внутреннюю сторону щеки, потрясенная его жестокой честностью.

— Эй, — он мягко берет меня за руку и останавливает, привлекая к себе. — Я не хотел тебя обидеть. Думаю, просто пытаюсь тебя понять.

— Тут нечего понимать, — я отстраняюсь, и его рука падает с моей. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к людям, — перекидываю волосы через плечо и накручиваю их на пальцы.

— Когда мы познакомились прошлым летом, ты замерла, когда мама спросила, любишь ли ты искусство. Я никогда не забуду выражение твоего лица, и сейчас больше, чем когда-либо, хочу знать, почему оно причиняет тебе боль, когда очевидно, что это то, что ты любишь.

Я недоверчиво смотрю на него, не в силах поверить, что он затронул столь личную тему, и буквально через пять минут нашего разговора разрывает меня на части. Я открываю и закрываю рот несколько раз, прежде чем удается придумать ответ.

— Я посвятила искусству все детство. Это то, что я оставила по причинам, которые не хочу обсуждать ни с тобой, ни с кем-либо еще. Поэтому была бы признательна, если оставим все как есть.

— Ладно, — говорит Джош, но мой ответ его не устраивает. — Но я не отказываюсь от тебя, Эмерсон.

Мое тело напрягается. Мереки говорил мне то же самое.

Вытащив из-за уха кисть, Джош машет ею между нами.

— Помнишь, что это?

— Кисть, — невозмутимо отвечаю я.

— Это спасательный круг, — он берет мою руку и сжимает ее пальцами. — Рисование, живопись, создание картин – это твой жизненный путь, и ты должна принять его.

Я смотрю на его большие руки вокруг моих, держащих кисть. Это сильная связь, и я не могу решить, плакать мне от радости или кричать от боли.

— Закрой глаза, — настаивает он.

— Извини? — удивленно спрашиваю я.

— Просто сделай это. Пожалуйста.

Чувствуя себя побежденной, я закрываю глаза и выдыхаю, ожидая дальнейших указаний. Не было ничего, кроме тишины, по крайней мере, минуту, может, больше.

— Скажи мне, что ты чувствуешь.

Странно, но я готова потакать ему. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, улыбаясь.