Чтение онлайн

Примерно через час я вернулся в подвал. Роза сидела на матрасе одна, вид такой же усталый и апатичный, как у Рика. Я протянул руку, но девушка встала самостоятельно. – Она ушла, – проговорила Роза, однако, судя по интонации, это было не утверждение, а вопрос.

– Да, ушла, – кивнул я. – Снежна просто хотела убедиться, что ты выбралась из того гадючника. Сейчас она счастлива.

Похоже, Розу я не убедил: в серьезных карих глазах горел вопрос.

– Куда она ушла?

– Я расскажу, – пообещал я. – Когда-нибудь обязательно расскажу.

Моя работа не из таких, где можно провести черту и сказать: «Ура, закончил», отчасти поэтому до канцелярщины ни-:ак руки не доходят. Возможно, виноват я сам: у меня во всем: акая-то бессистемность, все на грани пошлости, ерунды и горько-сладкого абсурда.

Казалось, все местные газеты вышли с одинаковыми заголовками. Мне больше всего понравился вариант «Сан»: «Кровавая бухта Челси», на втором месте с небольшим отставанием шла «Стар» – «Смертельная оргия в Челси». Подавляющее большинство передовиц взяли за основу сомнительную репутацию Лукаша Дамджона и его предполагаемое участие в различных видах организованной преступности, за которое, впрочем, не подвергся ни единому аресту. Итак, на борту зарегистрированной на его имя яхты произошла разборка мафиозных группировок. В результате несколько человек погибло, а сам Дамджон, по-видимому, утонул. Один из трупов принадлежит сообщнику Дамджона, носящему… нет, теперь уже носившему имя Арнольд Поултни. Похоже, это Ласка-Арнольд! Три оставшихся – соответственно Джону Грассу, Мартину Рамбелоу некоему Гэбриэлу Александру Маккленнану, о безвременной кончине которого скорбят жена и дочь…

Вот так так! Я понятия не имел, что Маккленнан был женат и тем более оставил потомство. Для представителей нашей профессии давно следовало ввести официальный запрет, но его не существует, и получается, что, уничтожив законченного ублюдка, я принес горе в его семью. Может, выбить адрес Маккленнанов у Додсона или, скорее, у Никки, а потом навестить? Хорошо, и что скажу? «Да, я убил вашего мужа и отца, но, черт побери, он этого заслуживал». Нет, не смогу, к такому испытанию я еще не готов.

Однако если на секунду забыть обо всех «если бы» да «кабы», было довольно приятно швырнуть стопку утренних газет на стол Элис и сказать, что она может добавить их к коллекции. На стол Элис газеты легли, потому что Джеффри уже отбыл в музей Гуггенхайма: там очень стремились его заполучить, даже выплатили архиву компенсацию, позволившую Пилу отработать срок предупреждения в Бильбао. Элис заняла вожделенное место: настоящий хеппи-энд, по словам Шерил, весь Боннингтон чуть ли не рыдал от умиления.

– Это ничего не меняет, – холодно проговорила молодая женщина. – То, что призрака не видели с воскресенья, еще не значит, что он исчез. А если исчез, где доказательства, что его изгнали вы? Помнится, вы должны нам триста фунтов, и, надеюсь, вы благодарны за то, что по факту кражи ключей я не обратилась в полицию.

Нет, не позволю булавочным уколам испортить мое радужное настроение!

– Элис, вы правы, правы и еще раз правы. Мне нечем подтвердить, что работа выполнена: ни свидетслей, ни материальных доказательств. Наверное, такова природа нечисти: большинство моих деяний следа не оставляет.

Элис ждала моего ухода с плохо скрываемым нетерпением.

– Нет, – вслух рассуждал я, – для четкого основательного следа нужно четкое основательное преступление. Я потрудился навести справки и знаю: вы прищучили Джона Тайлера, Явились к нему с двумя адвокатами и представителем местного отделения полиции и конфисковали двадцать семь коробок с различного рода документами. На следующее утро Тайлер подан заявление об увольнении.

Мисс Гасконь до сих пор строила из себя человека, у которого уйма неотложных дел.

– И что с того? – надменно поинтересовалась она.

– Да ничего, – обезоруживающе улыбнулся я. – В подобных вещах важна сдержанность, шум поднимать совершенно ни к чему. Пусть мерзкий говнюк пытался меня убить, я не хуже других осознаю: это не самое главное. Элис, лучше скажите, вы сделали, как я просил? Заходили в соседнюю дверь, чтобы взглянуть на подвал?

Пару секунд Элис молча буравила меня взглядом.

– Да, – наконец выдавила она, и за старательно разыгрываемым безразличием мелькнуло напряжение. – Заходила.

– И? К каким-нибудь выводам пришли?

Элис ответила не сразу, а убедившись, что каждое слово означает именно то, что нужно.

– Я консультировалась с юристом. Во-первых, это крыло не перешло во владение архива. В восьмидесятые годы основная часть здания была передана нам, а оно так и осталось в ведении министерства здравоохранения и социального обеспечения. Поэтому я сообщила в полицию, что в комнаты кто-то проник, и только.

– Конечно, сообщили, но в какой ипостаси вы это сделали? Исполняющей обязанности главного управляющего или просто сознательной особы с активной гражданской позицией? Другими словами, вы представились или сделали анонимный звонок с таксофона?

Элис уже открыла рот для гневной отповеди, однако я ее опередил:

– Уверен, вы отметили, что у Джеффри, Рика и вас самой имелись ключи от тех комнат, так что все вопросы относительно возможного похищения, изнасилования и/или убийства следует в первую очередь адресовать вам троим.

Повисла долгая и очень тяжелая пауза.

– Я тщательно проверила свою связку и связку Джеффри, на обеих нет ключей, подходящих к этим дверям.

– Удивительно, – покачал головой я, – в смысле, что мне хорошо запомнилось, как всего несколько дней назад Рик открывал заброшенную дверь ключом со стандартной боннингтонской связки. В память это врезалось благодаря ярким событиям, произошедшим впоследствии. Естественно, в данный момент Клидеро находится в закрытом отделении психиатрической клиники Западного Мидлсекса и за себя ответить не может. Однако, думаю, стоит направить полицию в этом направлении, на случай если ему вдруг полегчает.

Элис наверняка мучили угрызения совести, но позволять себя запугивать она не собиралась.

– Наверное, стоит. Впрочем, это ваше личное дело, Кастор. Всего хорошего и до свидания.

– А как насчет музея Гуггенхайма? Их мы тоже введем в курс дела?

Молчание. Элис приняла обиженно-разочарованный вид маленькой девочки, которой только что сказали, что Деда Мороза не существует. Все, пора раскрыть карты, и никакой это не садизм, а обычный бизнес.

– Кроме вас, за время пребывания в должности Пил взял на работу троих сотрудников: Шерил оказалась настоящим самородком, зато остальные… Один воровал документы в промышленных масштабах, другой избежал обвинения в убийстве лишь в последнюю минуту, сказавшись сумасшедшим. Отменное чутье в подборе кадров!.. Представляете, если это всплывет во время собеседования, когда попечители Гуггенхайма решат перевести Джеффри с временной должности на постоянную?

Элис не нашлась с ответом, поэтому я продолжал:

– Вот как мне представляется эта ситуация. Заминать дело Тайлера вам было выгодно по одной-единственыой причине: не хотелось будить спящую собаку. А еще вы старались развести на расстояние вытянутой руки, если не пушечного выстрела, Боннингтон и расследование убийства Снежны Алано-вич, хотя прекрасно знали, что оно ведется в Юстоне. Наверняка в архив даже заходили представители полиции, вопросы задавали… Естественно, я при разговоре не присутствовал и могу только догадываться, о чем они спрашивали и во что вылилась милая беседа.

Видимо, вы решили: случившееся в подвале не вашего ума дело. Рик, мол, уже наказан за свои деяния, а в таком состоянии, как сейчас, перед судом точно не предстанет. Возможно, вы даже представили, как неловко получится, если Джеффри будет втянут не в одно, а в целых два уголовных процесса! И это когда он стремится написать собственную главу в истории искусства!

Очень не хочется, чтобы Пила заставили вернуться в Лондон, верно? Кто знает, выпадет ли ему подобный шанс снова! Да не только ему, вам обоим. С другой стороны, я ведь сохранил связку Рика. Будет очень любопытно сравнить ее с ключами, которые остались у вас с Джеффри. Лжесвидетельство считается преступлением.