Чтение онлайн

Долгая пауза означала: выступление закончено. Я очень тщательно над ним работал, отрепетировал перед Пен, и мы оба решили, что ярких, полных драматизма мест более чем достаточно.

Встав, молодая женщина подошла к двери, которая оказалась чуть-чуть приоткрыта, и решительно ее захлопнула. Целую минуту мы через весь кабинет буравили друг друга взглядами.

– А вы настоящий ублюдок! – прошипела Элис с куда меньшей злобой, чем я ожидал.

– Я выполнил работу. Хватит лукавить и жеманиться: выполнил и в процессе чуть не погиб. Вы должны мне, Элис, уж извините, что напоминаю!

Мы немного поторговались, но для меня самое трудное было уже позади. Элис согласилась заплатить оставшиеся семь сотен и еще полторы тысячи посреднических за то, что я помог вернуть украденное Тайлером. При данных обстоятельствах сумма непомерной не казалась:. примерно столько нужно было Пен, чтобы выкупить закладную на дом. Короче говоря, я просто пытался сохранить крышу над головой. Бизнес есть бизнес.

Уже подойдя к двери, я почувствовал: Элис буквально сверлит меня глазами, обернулся, и мы обменялись вопросительными взглядами. Нет, вопрос был только в моем, а в ее – скорее упрек и обвинение, однако безмолвный диалог состоялся.

– Вы ее видели, – наконец промолвил я.

Элис собралась заговорить, но в последнюю минуту передумала и, выдержав долгую паузу, просто кивнула.

– Я не изгонял ее, а, наоборот, старался привлечь. Мелодия получилась такой, какой я представлял себе девушку. В любой другой ситуации я бы опутал призрака музыкой, а потом резко перестал играть, – и все, до свидания! Думаю… нет, предполагаю, мелодия соответствовала и вашим представлениям о незваной гостье, иначе, вы бы ее не увидели. Однако больше такого не случится. Снежна не вернется, обещаю.

По какой-то причине мои слова обстановку не разрядили, а что еще сказать, я не знал. Оставалось лишь надеяться, что Элис – действительно железная леди и со всем справится.

Перед тем как спуститься в фойе, я заглянул в мастерскую, где в полном одиночестве трудилась Шерил.

Оторвав глаза от клавиатуры, она нерешительно улыбнулась и кивнула.

– Спасибо за все! – поблагодарил я.

– Пожалуйста.

– Прости, что испортил прием.

– Ничего, ты уже извинился.

Пауза. Я шагнул было к ней, по Шерил многозначительно вытянула руку: стоп, мол. Пришлось послушаться и соблюдать дистанцию.

Заговорила девушка далеко не сразу.

– Ты все сделал правильно. Молодец! Должен же быть человек, который станет на защиту таких, как Сильви, то есть Снежна, и приложит максимум усилий, чтобы справедливость восторжествовала. В конце концов, миллионы помогают живым в ущерб мертвым, нужно, чтобы кто-то помогал мертвым в ущерб живым. Хорошо, когда во всем баланс, верно? Однако не думаю, что сам ты именно так воспринимаешь свое назначение.

Шерил часто-часто заморгала, будто стараясь не расплакаться. Хотя, возможно, мне только показалось: в голосе слез не слышалось, да и глаз она не прятала. – Фикс, ты слишком любишь врать! Все это время ты обманывал себя: мол, призраки – скорее неодушевленные предметы, чем люди, чтобы не чувствовать вину за то, что фактически их убиваешь. Потом обманул меня в тот момент, когда никакой причины не было. В момент, когда я не стала бы тебе помогать, даже если бы знала правду. На обмане отношений не построишь.

– Отношений? – переспросил я. – Слушай, мы классно потрахались, ты мне нравишься и все такое. Но я не хочу, чтобы у тебя сложилось ложное впечатление…

Узнав собственные слова, Шсрил рассмеялась, затем снова стала серьезной.

– Останемся друзьями. Да, я очень даже не прочь, но не смогу… ну, ты понимаешь… не смогу открыться человеку, которому не доверяю. У меня просто не получится.

Я легонько поцеловал ее в губы.

– Ты попробовала, значит, имеешь полное право говорить, что тебе это не нравится.

Получилось так же, как с Элис: обстановка не разряжена, а сказать больше нечего. Стук клавиатуры Шерил проводил меня до лестницы, но, когда я начал спускаться по ступенькам, он утонул в холодных коридорах здания.

Жизнь идет дальше. Жизнь возвращается на круги своя. Дальше, потому что человек элементарно стареет, а на круги своя, потому что у каждого есть целый багаж привычек и повседневных обязанностей, которые, стоит ослабить бдительность, засасывают обратно.

Прежде чем это произошло или пока процесс не завершился, я ранним воскресным утром взял машину Пен и поехал в больницу Чарльза Стенджера. Остановившись у центрально! о входа, я решил пройтись по больничному парку. Тишина, особенно учитывая, что это за место, полнейшая. Ни криков, ни плача, ни драк, ни суматохи – лишь шелест цветов, раскачивающихся в свете бледнеющей луны, бешеный лай собаки, надрывающейся где-то за забором, да шорох мотыльков, то и дело пытающихся сгореть в свете двадцатипятиваттной солнечной батареи.

Выбрав скамейку, я устроился поудобнее и стал ждать, точнее, настраиваться на нужную волну: в тот день она соответствовала ноте ре. Когда в сознании обозначился более или менее четкий образ, я достал вистл и заиграл.

В руках я держал очередной «Кларк», только уже не «Ориджинал». По какой-то прихоти, связанной с желанием начать новую жизнь, я выбрал зеленый «Свитон». Губы к флейте еще не привыкли, да и рука не работала, как надо: то и дело напоминало о себе плечо, вспоротое Джулиет на борту яхты «Мерседес». В общем, исполнение шотландской национальной песенки «Генри Мартин» получилось таким неровным, что я испугался: вдруг ничего не выйдет? Я сыграл ее до самого конца, внимательно изучая носки туфель, пока не прозвучало финальное «… корабль бросило на мель, и братья все утопли».

Наконец, я решился поднять голову – и. они были тут как тут: три маленьких призрака с серьезными бледными личиками, самому старшему лет тринадцать, не больше. Мальчики в опрятной школьной форме образца сороковых годов, с берегами и так далее, а на девочке – мятая юбка и блузка с серо-зелеными, как от мха, пятнами.

Убедившись, что малыши слушают, я заиграл другую песню: побыстрее, посложнее и повеселее. Названия у нее не было, по крайней мере я ни разу его не слышал. Музыка пронзала реальность, но под несколько иным углом, чем обычно слышится в моих мелодиях. Дети молчали, завороженно ловя каждый звук.

Когда все стихло, они обменялись взглядами, которые парализовали меня, как, впрочем, и все живое, а потом, будто по неслышному людям сигналу, бросились бежать. Через сад, стволы деревьев, сетчатую ограду, восемь полос Северной кольцевой и за пределы видимости.

Я не мог помочь этим малышам, как Роза – Снежне, потому что не знал, что, кроме страхам испытанных перед смертью унижений, держит их на земле. Но мне хотя бы удалось дать им определенную свободу, чтобы они сами выбрали, где поселиться.