Чтение онлайн

* * *

Следующие несколько дней слились в какое-то слайд-шоу. За окном – тоскливый осенний непрекращающийся ливень. В палате сумрачно – свет режет глаза, поэтому я попросил медсестру не включать свет. На стуле рядом – Хэруки. Не плачет, улыбается – я сказал ей, что все будет хорошо, и она мне верит. Все действительно будет хорошо – лекарства работают, и жизни ничего не угрожает. Буду как новенький.

Следующий кадр – декорации те же, но на стуле сидит плачущий Кейташи:

– Это все – моя вина! Я хотел, чтобы ты исчез! Я тебя проклял!

– Я даже не знаю, что ответить на такое мракобесие, – Просипел я в ответ.

– Мракобесие? Да ты же сам все видел! И нож, и эта тварь…

Вытянув свободную от капельницы (вливают что-то общеукрепляющее) руку, ткнул Кейташи кулаком в бедро, заставив замолчать.

– Прости, боюсь я совсем не понимаю, о чем ты, – Улыбнулся.

– Точно! – Спохватился Кейташи, опасливо поежившись, – Вечно придумываю всякое!

– Не парься, простое совпадение, – Успокоил я его, поправив подушку за спиной, – Никаких проклятий не существует. Но я очень рад тому, насколько ты за меня волнуешься.

Кейташи покраснел:

– Бака! Я просто не хотел, чтобы ты сдох до следующего марафона! Его я точно выиграю!

Вот, как я и говорил – друг стал только лучше!

Кадр следующий – Чико везет меня в кресле-каталке по коридору. Гуляем.

– А еще, братик, папа очень странно смотрит на Хирано-сенсей. Почти как ты на сестренку Хэруки! – Сливала мне подробности батиной личной жизни сестренка.

– А кто такая Хирано-сенсей?

– Я же говорила тебе! – Отпустив ручки кресла, Чико выглянула из-за него, свесив голову набок и надула щечки, – Это моя тренер по дзюдо!

– Извини, у меня очень плохая память на имена, – Покаялся я.

Девочка кивнула, принимая извинения и покатила меня дальше. Остановились у окна, сестренка вышла из-за каталки, оперлась на подоконник, глядя в заливаемый дождем больничный двор. Выражение ее отражающегося в стекле лица было печально-мечтательным:

– Знаешь, я была бы совсем не против, если бы Хирано-сенсей стала нашей мамой.

– Я и не знал, что в Японии есть тархун! – Отпивая из стакана зеленую пузырящуюся сладость и зажмуривая от нахлынувшей ностальгии глаза, поделился я впечатлениями.

– Это подарок Кохэку. Она, кстати, просила за нее извиниться – она не болела ветрянкой, поэтому не может прийти.

Дождавшись моего подтверждающего кивка, Хэруки отпила глоточек из своего стакана и продолжила:

– У ее дедушки не только рисовая ферма – на одном из его полей растет нужная травка, так что это их газировка, – Хэруки подняла стаканчик и посмотрела на ярко подсвеченное падающим из больничного окна лучом света, – Вообще она желтая, но я подкрасила пищевым красителем! – Мило засмущалась она, – Не беспокойся, Иоши, он абсолютно безопасен!

– Верю! Не переживай, тархун и должен быть зеленым.

– Как оживляющая жижа из «Реаниматора»! – Хихикнула она.

– Он и вправду бодрит, – Улыбнулся я.

– Жду не дождусь, когда тебя выпишут, – Поставив стакан на тумбочку, Хэруки придвинулась поближе и взяла меня за руку.

– Уже сегодня вечером! – Обрадовал я девушку, – Даже не верится, что они держали меня здесь целую неделю!

– Зато теперь ты почти здоров. Еще неделя дома – и сможешь вернуться в школу.

– И даже успеваю на гонки. Жизнь по-прежнему прекрасна! – Бодро ответил я, – Спасибо, что приходила каждый день.

– Разве я могла поступить иначе? – Улыбнулась она.

– Как там в школе? – Задать этот вопрос я набирался мужества целую неделю – вдруг там Кейташи наисполнял?

– Нормально, наверное, – Пожала Хэруки плечами, – Кейташи с нами только обедает, остальное время проводит с фанатами. Такой важный! – Хихикнула она.

– А как у них с Кохэку?

– Тоже нормально, думаю. Пару раз ходили на свидание на этой неделе.

Что ж, статус-кво сохраняется, это хорошо. Успокоенный я сделал глоточек тархуна.

– А еще у тебя появился фан-клуб! – С ехидной улыбочкой добавила Хэруки и постучала захлебнувшегося меня по спине.

– Какой еще, мать его, фан-клуб? – Прохрипел я, глядя на нее слезящимися глазами.

– А чего ты ожидал? – Удивилась Хэруки, – Его появление было вопросом времени, – Вполне разумно добавила она, – Ребята очень надеются, что ты почтишь их своим вниманием, когда поправишься.

– Придется почтить, – Вздохнул я.

* * *

Наконец-то дома! Идущий через двор слева от меня батя порывался помогать мне идти, но я блин уже практически здоров – температуры нет, остался легкий кашель и сыпь. Вот когда сойдет последняя, мне и можно отправляться в школу. Справа – Чико, которая в своем стремлении быть полезной катила чемодан с накопившимися за недельное прибывание в больнице вещами. Среди них – письмо с пожеланием скорейшего выздоровления от Акихито (батя плакал), Такерады-самы (батя довольно кивал), главы образования префектуры («Это такая честь, сын! Хотя, после письма от Императора…»), письмо от директора Оки (бате уже было все равно), письмо от Араки-сенсея (пф…) и письмо от одноклассников, сильно порадовавшее лично меня. Приятно!

Когда мы подошли к дому, дверь открылась и на крыльцо вышла моя любимая бабушка, в этот раз облачившаяся в нарядное женское кимоно.

– Наконец-то! Мы с дедушкой очень за тебя волновались! – И она кинулась обнимать удивленного меня. Посмотрел на батю, он отвел взгляд. Ясно.

– Прости, что заставил переживать, бабушка! – Обняв тетку в ответ, покаялся я, – Вы ехали в такую даль из-за меня?

– Не совсем, – Бабушка отпустила меня и обняла Чико, – Дэйчи сказал, что ваша няня скоро увольняется, так что мы с мужем решили переехать поближе к нашим любимым внукам!

От ее широченной улыбки меня передернуло. Прощай, относительная свобода! Плевать, «задушат» совсем – предъявлю бате ультиматум и заставлю меня отселить в другой район.

– Вот как! Это очень радостная новость! – Сымитировал я энтузиазм.

– Да! Я уже давно говорила об этом Наоки, но он так вцепился в эти свои Гавайи, что… – Бабушка махнула рукой, отклеилась от Чико и пригласила нас в наш дом, где накормила отборными морепродуктами, вещая:

– Наоки пока остался там – продает дом, поэтому я приехала первой. Дэйчи, – Улыбочка сыну, – Уже нашел подходящий для нас дом совсем неподалеку, так что примерно через неделю приедет ваш дедушка, и мы вселимся туда! – Вызывая у меня своими словами озноб, она продолжила: – Так что эту неделю я поживу в гостевой комнате!

ААА!!!

– Конечно, оставайтесь, мы с Чико будем очень рады! – У меня получилось удержать на лице добрую улыбку.

Батя облегченно выдохнул и подсластил пилюлю:

– Рику-сан успешно продал твои программы, а еще «Проклятие» отправят в прокат в Индию, Китай и Корею. Можешь считать, что «Одзава и сын» готовы вложить в твой фильм полтора миллиона.

– Отлично! – Обрадовался я. Бабушка, кстати, отреагировала вполне спокойно – похоже, она в курсе семейных дел.

Батя улыбнулся и продолжил: