Церквушка Власия,Церквушка малаяСобой украсилаВодицу талую.В ней голубинаяСинь отражается,Печаль глубиннаяВ ней разрушается.Давно мне хочетсяТепла, отдушины.Её высочествомСнега порушены…
«Под кремлёвскими башнями снег…»
Под кремлёвскими башнями снег.Ветер века берёт разбег.Наползает промозглая стыньНа созвездие русских святынь.Но бессильна свинцовая мглаЗатемнить над рекой купола,Как не может всех недругов ратьК ним любовь осквернить, растоптать.
«Слепит глаза сияние небес…»
Слепит глаза сияние небес,Напор воды в логу неудержим.Синичьи «дудки» оглашают лес.Весь этот мир, что снова одержим,Не булькает – клокочет и зовётТуда, где все растоплены снега,Где чувств идёт такой водоворот,Что затопляет жизни берега.
«– Что, смерд, написаны иконы…»
– Что, смерд, написаны иконы?Добро, старание в чести.Мы свято чтим свои законы,И стяги нам свои нести.Не получается сегодня?Будь терпеливей. Кисть не меч:Она должна ходить свободно,Чтоб дух парил и наша речь.
«Во владеньях Врубеля и Блока…»
Во владеньях Врубеля и БлокаРусь живёт невестой синеокойИли юной сказочной царевной,Самой обаятельной и вернойСвоему призванью и значенью.Оттого струится в ней свеченьеВ уголках спокойных и далёкихИ в соборах звучных и высоких,Где ещё душевные порывыБлагородны, святы и красивы.
«Ни души на дороге степной…»
Ни души на дороге степной,Но дрожит добрый конь подо мной,В нетерпенье грызя удила.Ярославна! Зачем позвалаТы меня из глубоких времён?Точно сбруи серебряный звонСлышу я. Холодеет рука.Синь. Россия. Плывут облака.
«Под кручей – соминая яма…»
Под кручей – соминая яма,Над тучей – орлиная синь.Куда путь лежит? К солнцу прямо.Гуртами чернеет полынь.Сжат воздух до боли, до хруста.Кто степью, пластаясь, летит,Срывая ревнивое чувствоУ броско раздетых ракит?Наверное, витязь отважныйИз тех позабытых времёнВновь явлен, как отблеск вчерашнийТо ль стягов, то ль русских знамён.
«Святые горы…»
Святые горы…
И. А. Бунин
В степях Азовских – путь к Донцу,К Святым горам, где монастырь,Как встарь, внимает чернецу,Читающему вслух псалтырь.Возможно, Игорь тем путёмОднажды с войском проходил.И долго слышал я потомВеликий плач среди могил…Развеял ветер пыль и прах,Но путь остался, он – живой.И в небесах мелькает стягВсех тех, кто не пришёл домой.Молчат курганы и века,Но память прошлое хранит.И сквозь тоску издалекаКо мне бессмертный зов летит.
«Во мрак я вглядываюсь долго…»
Во мрак я вглядываюсь долго:Летят века в дыму, в огне.Мелькнёт твой лик в тумане волглом,И станет вновь тревожно мне.Что значит вещая тревога?О чём шумит во мгле ковыль?Никто не скажет. Лишь дорогаПоднимет к смуглым бёдрам пыль.В ней знак моей судьбы таится,В ней плоть проглянет, светлый дух.Заржёт призывно кобылица,И вечность отзовётся вдруг.Как всадники, застыли тениВ яругах, балках и кустах,На купах призрачных растений,Возросших на былых костях.– Ты ждёшь меня? – я слышу голосКак будто бы из-под земли.Прижат шеломом пышный волос,В глазах пылают ковыли.– Вот меч тебе. Держи покрепче,Тебя обучат им владеть.Он быстро грусть твою излечит,Душа обязана лететь.Она бессмертна, как равнина,Как звёзды, что видны в ночи.Уносит жизнь судьбы стремнина,А не разящие мечи.Коня подводят мне, и вместеМы скачем в зареве огней.И путь наш долог, неизвестенВ просторах родины моей.23. 12. 91
Иловай
Как предки, чту я свято рубежиТвоих лесов и праведных степей.Событья давних лет во мне свежи,Как будто сам я гнал твоих коней.Как будто я скакал к твоим лугам,Рожок играл тревогу, скорый сбор.И тучи стрел взлетали к облакам,И звон мечей ломал сосновый бор.Лишь раз тебя не смог я отстоять.Ты был в крови, клубился чёрный дым.И, отбиваясь, отступала рать,Чтоб вновь вернуться к берегам родным.Кто я по крови? Русич, славянин,Ещё течёт кровь скифская во мне.В крови ковыльный дух твоих равнинЛетит, как встарь, на бешеном коне…Ты говоришь, что я теперь поэт.Что ж, поругай. Прости мои грехи.Я знаю: без тебя пути мне нет.Вон коршун чертит надо мной круги…Я слышу, как журчит твоя струя,Теряясь в заповедной глубине.В ней растворилась молодость моя.Но я с тобой, и ты навек во мне.
«Гусли славили Бояна…»
Гусли славили Бояна,Замирали и звенели,Где Донец блестел водоюИ туман рождался белый.И под клики лебедейКаждый думал неотступно:Завтра снова в путь-дорогуК половецким рубежам.Гасли звёзды, меркли дали,Рокотали тихо струныО земле, омытой кровью,Об уснувшем ковыле.Кто дремал под волчьей шкурой,Кто свой меч острил с надеждой,Кто молился, как язычник,На червлёный тусклый щит.
Плач Ярославны
На Дунае голос Ярославны,Что зегзица, кычет поутру.От стены Путивля красноглавойОн летит и плачет на ветру:«Полечу кукушкой утром раноИ рукав бебряный омочуЯ в Каяле. Им я князю раныНа могучем теле залечу».Лишь рассвет в степи откроет дали,И заря в Путивле потечёт,Плачет Ярославна на забрале,И слеза красу её сечёт:«Что ты, ветер, хиновские стрелыМечешь всё на русские полки?Что не мчишь их дальше, за пределыСмертоносной, гибельной реки?Разве тебе плохо в поднебесьеС облаками рядышком летатьИль над синим морем реять песней,Корабли беззлобно колыхать?Что ж сорвал ты Игоревы стяги,Стрелами пронзил его щиты?Разве князь мой не испил отваги,Разве кровь в степи не видишь ты?»Лишь заря покажется в туманеИ в Путивле скрипнет створ ворот,Плачет Ярославна. Утром раноНа забрале горько слезы льёт:«О Славутич-Днепр, ты наш могучий,Каменные горы ты пробил,Святослава уносил за кручи,Что полки Кобякова побил.Прилелей же, господин, милого,Защити его в земле чужой,Чтобы князя я смогла живогоУвидать. И не скорбеть душой».И опять в Путивле, на забрале,Лишь заря засветится в боруИ прольётся на степные дали,Ярославна плачет поутру:«Светлое, тресветлое ты, солнце,Всем с тобою красно и тепло.Что же осушило ты колодцы,Войско князя жаром обожгло?И зачем в степи безводной лукиЖаждою скрутило, а колчанГорем переполнило? Что ж мукиТы не шлёшь на грозных половчан?»
«Не смутит печаль времён…»
Не смутит печаль времён,И средь новых поколенийСнежных вихрей перезвон,Голоса родных селенийСлышу в звуках февраля.Солнце красное зегзицейВдаль летит. Видна земля,И курган как бы дымится.Что он думает, о чём?О какой-то древней тризне,Кто зарублен был мечом,Кто был смел, удачлив в жизни?Заметает вьюга след,Не видать живых и мёртвых.И летит сквозь сотни лет