Чтение онлайн

– Ты не понимаешь. – Я почувствовала, как горит мое лицо. Почему я так распсиховалась? – Мне обязательно нужно поступить в Йель. Мои родители ждут этого. Я жду этого. Все ждут этого.

– Понятно. Ты еще младенцем носила распашонки с принтами Йельского университета. Родители заранее посадили семечко в твою голову. Поливали его, чтобы оно лучше росло. Семечко было символом успеха, и постепенно и ты, и твои родители, и все ваши знакомые привыкли к мысли, что Йель – неотъемлемая часть тебя. Твоя судьба. Мечта поступить туда настолько заслонила все остальное, что ты даже не представляешь, кем могла бы быть без нее. Так?

Я почти перестала дышать. Люс была права, хоть мне и не хотелось этого признавать.

– Хочешь узнать, почему я ушла из старой школы? – спросила Люс.

Конечно я хотела. Меня всегда задевало, что я до сих пор этого не знаю.

– Ты ведь помнишь, что мой папа преподавал там историю Европы.

– Да.

– После экзаменов к нему подошел один богатый ученик и попросил о встрече, но не на территории школы, а в кафе неподалеку. Странная просьба, но папа согласился, поскольку всегда переживал за своих подопечных. Он решил, что, возможно, этот парень хотел поговорить в менее официальной обстановке. Но, когда они встретились, ученик попытался всучить папе конверт, набитый деньгами, чтобы тот поставил ему отметку повыше. Папа отказался, и тогда родители этого парня, которые были очень влиятельными людьми и членами школьного совета, отомстили ему и добились его увольнения. Они заявили, что папина программа якобы не соответствует стандартам преподавания. Я училась в этой школе бесплатно, поскольку папа там работал, но после его ухода пришлось платить за обучение, а мы не могли позволить себе такие траты. Так что, как только он устроился в школу Святого Франциска, я перевелась. Вообще нам страшно повезло, что его сюда взяли. И это случилось только благодаря тому, что директор той школы очень хорошо относился к папе и замолвил за него словечко.

Я удивленно притихла, поскольку представляла себе гораздо более заурядную историю: например, что Люс застукали за порчей школьного имущества или что она распространяла гадкие слухи о школе в интернете.

– Я не знала, – пробормотала наконец я.

– Ник Роулингс, – проговорила Люс так, словно съела что-то кислое и у нее свело челюсти. – Вот как его звали. Он был на три года старше меня. А знаешь, чем он сейчас занимается?

Ее тон пугал.

– Чем? – осторожно спросила я.

– Учится в Йеле.

Тут я не выдержала.

– И что? По-твоему, все, кто учится в Йеле, попали туда с помощью взятки?

– Я просто хочу сказать, что все эти высокие баллы при поступлении – сплошной обман и мошенничество, а ты убиваешься ради цели, которая того не стоит.

– Ты знаешь про один-единственный случай. Это не значит, что такое случается сплошь и рядом.

Почему я так яростно защищалась?

– Ой, да перестань, ты росла рядом с этими людьми. Ты сама-то себе веришь?

И тут до меня дошло, с чего я взбесилась.

– Ты считаешь, что я – такая же, как они?

Пауза.

– Конечно нет. – Люс пыталась говорить уверенно, но я слышала, как дрогнул ее голос.

– Почему же ты так долго думала, прежде чем ответить?

Люс замялась, словно подбирала слова, чтобы выразиться помягче:

– Потому что ты на них не похожа и похожа одновременно. Я знаю, что ты очень много учишься. Ты активно работаешь в классе, готовишься дома, ходишь на дополнительные занятия. Это мне в тебе и нравится. Ты стараешься заслужить собственным трудом то, что имеешь. Но твой отец – Скип Лернер, и все мы знаем, что ты поступишь в любой колледж, какой только захочешь.

Лежащие передо мной карточки вдруг показались мне глупыми и бессмысленными. Я хотела разозлиться на Люс. Сказать, что она ошибается, что не понимает, каково это – быть мной. Что пресса обсуждает каждый мой шаг, что я постоянно живу под сильнейшим давлением со всех сторон. Но Люс уже не раз это слышала. И как злиться на единственного человека, который честно говорит обо мне все, что думает? Она не виновата в том, что сказала правду.

– Это не значит, что ты не заслужила свои оценки, – проговорила Люс, словно прочитав мои мысли, и я уловила извиняющиеся нотки в ее голосе. – Ты все заслужила. Просто таким, как ты, многие вещи даются проще, чем остальным.

– Знаю, – прошептала я.

– Между прочим, я до сих пор представляю, что бы я сделала с тем парнем, если бы могла вернуться в прошлое.

– В каком смысле?

– Я тогда не сказала ему ни слова. Боялась мести.

– И что бы ты сделала, если бы могла вернуться в прошлое?

Люс долго молчала, а потом наконец произнесла ледяным тоном:

– Я бы его уничтожила.

Никогда бы не подумала, что слова Люс, сказанные тем вечером, так надолго застрянут в моей памяти. Но вот спустя два года я сижу в классе и, глядя на бывшую подругу, склонившуюся над тетрадью, гадаю, как она на самом деле относится к Логану: может, так же, как к тому ученику, из-за которого уволили ее отца?

Когда Люс и Логан начали встречаться, я была потрясена и убита. Во-первых, я завидовала – и не тому, что ей достался Логан, а тому, что она влилась в мою компанию после того, как меня оттуда выперли. Ну а во-вторых, я всегда считала, что Люс не выносит Логана.

Возможно, она действительно его не выносила.

Я опустила взгляд в свою тетрадь и взялась за решение задачи, записанной на доске, но тут мой телефон завибрировал.

«Нужна твоя помощь».

Сообщение от одноклассницы Эмбер Гарлин. Обычно она сидела через несколько столов от меня, но сегодня ее не было в школе.

«Что такое?» – спросила я.

«Поговорим лучше при встрече. Сможешь заглянуть ко мне?»

«Конечно. Когда?»

«Сегодня вечером получится?»

Вернувшись домой, я застала на кухне Зака, который разогревал в микроволновке бейглы себе на ужин. Родителей не было – они ушли на очередное «свидание», – так что мы хозяйничали вдвоем.

– Куда-то собираешься? – поинтересовался Зак.

У него был застывший взгляд человека, который несколько часов просидел перед экраном в темной комнате.

– В школу, проводить дополнительные занятия.

– Ясно. – Он прищурился.

– А у тебя какие планы?

Запищала микроволновка.

– «Две тысячи шестьдесят шестой год. Ядерная пустошь. Антиутопия».

Я покосилась на брата. Мы виделись каждый день, но наше общение уже давно свелось к нескольким вежливым фразам. А ведь в детстве мы были так близки.

– Еду сегодня на Фэйрвью.

Зак вскинул заинтересованный взгляд:

– Что за дом?

– Около километра пути. Ворота, увитые плющом.

– Фредериксоны?

Я покачала головой:

– На самой вершине холма. Гарлины.

– Хм.

Я видела, что ему любопытно, зачем я туда собралась, но знала – он не станет спрашивать. Зак никогда не лез в чужие дела.

– Ты там давно был? – спросила я. – На Фэйрвью? Я всегда объезжаю ее стороной.

– Недавно чисто случайно оказался. Был в машине Майка, и его мама проехала той дорогой.

– И?

Зак пожал плечами:

– Новые владельцы кое-что поменяли. Ну сама увидишь.