Чтение онлайн

Сдавай экзамены только на отлично. Переписывай контрольные, пока не добьешься идеального результата. Учи спряжения, исторические даты, порядок действий. Всегда будь первой в классе. Не позорь семью.

Займись игрой на фортепиано. Найди себе интересные хобби. Будь в курсе текущих событий, чтобы понимать, что происходит вокруг. Читай книги, чтобы производить впечатление умной и знающей. Завязывай знакомства с полезными людьми, пусть они помогут тебе найти хорошее место для летней стажировки. Веди переписку, не забывай рассылать благодарственные письма. Занимайся волонтерской деятельностью. Собирай материалы для резюме. Присматривайся к самым лучшим вузам, составь список, расположив их в порядке значимости. Начинай рассылать заявления на поступление.

Никогда не выпивай на людях. Никаких наркотиков. Следи за весом. Всегда думай, что пишешь в соцсетях, – кто только их не читает. Если у тебя неприятности, скрывай ото всех. Если обратилась за помощью, следи, чтобы никто лишний об этом не узнал. Ты всегда счастлива. Ты образцовый гражданин. Делай вид, что твоя жизнь идеальна, и она такой и будет.

Ответственность лежала на мне тяжелой плитой, не давая дышать и думать.

– Как тебе это удается? – спросила меня как-то Люс.

Шла третья неделя учебы в десятом классе, до Катастрофы оставались считаные дни.

Мы сидели у меня на кровати. Люс откинулась на подушки рядом с Руби и рассеянно гладила ее по голове.

– Удается что?

– Улыбаться, когда ты так несчастна.

– Я не несчастна.

Люс рассмеялась:

– Да ладно.

– Но это правда, – настаивала я.

– Тебе совершенно не обязательно так жить, – сказала Люс. – Пытаться всегда все делать правильно, быть такой, какой хотят тебя видеть родители, СМИ или папины избиратели.

– И что мне тогда делать? Вообще не напрягаться?

– Может, и так.

Я решила, что она шутит, но она говорила на полном серьезе.

– Это же невозможно – постоянно стараться быть безупречной, – сказала Люс. – Неужели тебе никогда не хочется побыть собой?

– Я всегда остаюсь собой. Просто я такая и есть.

Не ожидала, что получится настолько резко.

– Ты уверена?

Голос Люс звучал мягко, но мне вдруг подумалось, что она ничем не отличается от остальных – тоже учит меня, какой я должна быть и что делать.

– Ну и какая же я? Ты, видимо, знаешь это лучше всех. Может, поделишься со мной?

Люс сразу напряглась.

– Я не говорила, что знаю лучше всех. Просто тяжело смотреть, как ты мучаешься. Так не должно быть.

– С чего ты взяла, что я мучаюсь?

– Ну хотя бы с того, что от одной только мысли о поиске стажировки у тебя начинается паническая атака.

– Нет у меня никаких атак.

– Ты сама только что говорила, что, стоит тебе лишь задуматься, сколько всего предстоит сделать, ты сразу начинаешь задыхаться.

– Ну конечно, это стресс. Желающих попасть на стажировку в престижное место полно, и, если я пролечу, мне нечего будет приложить к заявлению о поступлении в колледж.

Люс посмотрела на меня так, словно я только что подтвердила ее слова.

– Ты живешь в золотой клетке и даже не замечаешь этого.

– Конечно замечаю, – сказала я. Руби проснулась и подскочила на кровати. – Ты не представляешь, что это такое. Никто не следит за тобой каждую минуту, как за мной. Тобой, в отличие меня, никто не интересуется.

Это прозвучало грубо, но я спохватилась уже после того, как слова вылетели изо рта.

– Естественно, – сказала Люс.

Плейлист, который мы слушали, пошел по второму кругу, и одни и те же песни на повторе стали наводить грусть и тоску.

– Поздно уже, – холодно произнесла Люс. – Мне пора.

Она молча закрыла свою книгу, запихнула ее в сумку и встала. Я осталась сидеть, не смея поднять на нее глаза.

– Для того, чтобы чувствовать себя счастливой, не обязательно быть безупречной. Скорее наоборот, – сказала Люс, открывая дверь.

Хотелось бы мне, чтобы последнее слово осталось за мной, но ничего умного в голову не пришло, поэтому я тупо сидела на кровати, глядя, как она уходит.

Люди привыкли думать, что обычно мы злимся на наших врагов, но, благодаря Люс, я знаю, что сильнее всего нас раздражают те, кто видит нас такими, какие мы есть.

В ту ночь я никак не могла заснуть. Бесконечно придумывала реплики, которые мне следовало бы бросить ей вслед. Некоторые были остроумные, остальные – злые, но каждый раз я мысленно возвращалась к вопросу, на который боялась ответить даже самой себе.

Мы с Люс не разговаривали ни на следующий день, ни через день. Я ходила по школе, убеждая себя, что она не права. Я вовсе не заперта в клетке и не несчастна. Я амбициозна, мне нравится работать над собой. Это часть моей личности. Я всегда так считала, пока Люс не вторглась в мои мысли.

«Это действительно часть твоей личности, или ты ценишь себя только за свои достижения и даже не представляешь, что можно жить иначе? – спрашивал меня ее воображаемый голос. – Ты реально счастлива оттого, что безупречна, или просто стараешься угодить и радуешься чужой похвале за хорошее поведение?»

Я пыталась выкинуть Люс из головы, но она не уходила.

«Зачем ты улыбаешься, если тебе не хочется этого делать? – спрашивал ее голос. – Боишься, что не понравишься людям?

Почему ты стала амбассадором школы, хотя предпочла бы ходить в кружок по истории искусств? Потому что кто-то сказал, что общественная работа больше ценится при поступлении?

Почему ты дружишь с людьми, которые тебе неинтересны? Потому что они богатые и влиятельные и могут быть тебе полезны?»

Вечером, перед тем как уйти на благотворительный вечер, в мою комнату постучалась мама. На ней были элегантное бледно-зеленое платье и макияж – она явно рассчитывала попасть в объективы фотокамер.

– Просто хотела узнать, как у тебя дела с благодарственными открытками, – сказала мама.

– Нормально, – ответила я.

Она взглянула через мое плечо на пачку писем у меня на столе. Я должна была поблагодарить всех, кто провел со мной собеседование. Родители хотели, чтобы часть стажировки я прошла в течение учебного года в одной из лоббистских групп округа Колумбия. Это стало бы выгодным дополнением к резюме и заявлениям на поступление.

– Ты хотя бы начала? – спросила мама.

– Обдумываю текст.

– Благодарственные открытки нужно посылать вовремя.

– Знаю, – сказала я. – Не волнуйся. Все сделаю.

Мама окинула критическим взглядом мои растрепанные волосы, короткий топ и ладонь, на которой я ручкой написала строки из понравившейся песни: «Ищи свой путь, кто ты – не забудь». Привычку писать на руках я переняла у Люс. Мама потерла надпись пальцем, словно пытаясь стереть.

– Не пиши на себе, – сказала она. – Испортишь кожу.