Моя чужая семья
Шрифт:
Алексей выходит из машины, протягивает мне руку… Я, словно корова, которую ведут на пастбище, иду... куда тянут.
– Лёш, — задыхаюсь от волнения, еле поспевая за Орловым и не веря в то, что это происходит на самом деле. — Лёш…. я ведь правда тебя люблю.
Молчит. А меня сильно трясёт.
И вообще, я заметила, чем глубже беременность, чем чувствительный становлюсь, а моя сентиментальность доходит до немыслимых, нездоровых границ.
Порой слёзы льются просто так…
Так что правду говорят, что беременные женщины сильно глупеют!
— И никого у меня не было, — звучит, будто оправдываюсь. Словно требую мне поверить на слово. — Да и как могла кого-то допустить к себе после тебя? — опять всхлипываю, потому что начинаю дико переживать, что ему плевать. Иначе, почему молчит???
— Лёш, — надламывается мой голос, когда останавливаемся у двери в очередной однотипный номер на этаже. — Ты затмил собой всех мужчин. Невозможно быть с другими, после того как познала, идеального мужчину. Лучше уж одной...
– А рыдаешь с какого перепуга? — хмуро брякает Орлов, проигнорировав всё, что ему сказала. — Боишься, что идеал устроит скандал или просто счастлива меня видеть?
Всхлипываю, точно обиженный ребёнок и поджимаю губы:
– Не понимаю, зачем ты надо мной издеваешься. Тебе доставляет удовольствие смотреть, как я плачу? Это месть?..
Орлов бряцает ключом, открывая дверь. Распахивает её, вталкивает меня, и только сейчас замечаю, как дрожат его руки.
– Ты…
— Никогда не делал ничего подобного. В отличие от вас с сестрой я не строю коварных планов, — за ним захлопывается дверь, отрезая нас от остального мира. И оставляя меня наедине с этим чу… домужчиной!
— Я приехал, потому что больше не могу без тебя, — его голос становится мягче, виноватей, но при этом с нотками обиды и горечи. — А ты продолжаешь мне делать больно.
— Я? — ахаю от изумления.
— Скрываешь от меня моего ребёнка! Я устал… от всего этого. Я хочу уже наконец-таки решить вопрос, раз и навсегда уладить наши разногласия, недопонимания, — он стоит настолько близко, что мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Такие мягкие, бархатные, родные...
– Ты, правда, готов меня простить? — шмыгаю носом, потому что слёзы душат.
Глава 33
Лида
– Уже простил, — тихо роняет Орлов. — Уже проглотил. Я вообще не знаю, как можно долго обижаться на человека, которого так сильно, отчаянно любишь. А ты... стерва... зараза, — никогда и никто меня не ругал так… душевно и сладко. Орлов мою ладонь прикладывает к своей груди и накрывает своей, не позволяя отдёрнуть: — Сюда глубоко проникла. Засела и никак не уходишь. Супом своим сырным в кишки проникла! Мясом! Салатами и прочей хренью такую дорогу проложила к моему сердцу, что никакими операциями и лекарствами не вылечить. Скучаю по тебе… остро, болезненно, но не знаю, смогу ли доверять. Та ли ты самая Лида, которой я поверил когда-то. Та ли ты Лида, которая влюбила меня в себя. Или всё-таки ты Лада и вновь вонзишь в спину нож?
– Никогда ножа не втыкала! — отчаянно замотала головой, боясь спугнуть счастье. — Лёш, поверь, и Лада не втыкала! Она переживает не меньше моего. Просто она... не любила тебя, как я.
— А ты… любишь?
— До сумасшествия. И всё, что тебе говорила и обещала, было чистой правдой и от чистого сердца. Но всё жутко закрутилось, запуталось… Если дашь шанс, я… я... сделаю тебе другой суп. Настолько вкусный, что пальчики оближешь! — горожу какую-то ерунду, несусветную глупость.
– Нет уж, — сглатывает Орлов, пожирая меня взглядом.
А я дышать страшусь.
Моргнуть… Вдруг Алексей рассеется в воздухе, и это всё окажется плодом моего воображения.
— Нет, Лидуль, сначала я тебя оближу. Всю…
Ничего более порочного и сладкого не слышала. У меня от волнения чуть сердце из груди не выскочило.
– Я так соскучился, — на интимной частоте шепчет Орлов, а дыхание его дрожит, жаркими волнами ласкает моё лицо. — Так соскучился, что, наверное, тебя сожру… — тихий, хриплый голос надламывается. Не успеваю ничего ответить: ни возразить, ни согласиться, как Алексей ко мне качается… И целует... жадно-жадно… сочно.
Я чуть сознание не теряю — хватаюсь за него, как за спасательный круг, и умираю только от мысли, что это всё наяву! Всё правда! Лёша рядом! Целует меня!
ЛЮБИТ МЕНЯ!!!
В его объятиях, теряю себя, забываю себя, а когда он отрывается:
— Лид, а можно? — тихо, с придыханием, словно на грани.
— Нужно, — точно не в себе, рьяно киваю. — НУЖНО! Иначе умру… И тебя убью! — не знаю о чём думает, поэтому поясняю: — Я так хочу секса, что у меня внутри уже всё пульсирует.
— Тебе плевать с кем?
— У-у-у, садист, — подвываю беззлобно, надоедает его глумление. Перехватываю полочки стильного тёмно-зелёного пиджака и дёргаю в стороны:
— У меня никого не было долгие месяцы, а потребность никуда не делась! — Галстук уже ослаблен и летит в сторону. — Пожалуйста, — дрожащими пальцами быстро расстёгиваю пуговички его белоснежной рубашки, — коснись меня, — а это уже скуля. — А лучше трахни...
Меня действительно трясёт от нетерпения и желания.
– Скучала? — продолжает издеваться, но требовательным жестом, придержав за подбородок, заставляет посмотреть в глаза.
— Дико! — больше не стыжусь своих животных чувств. — Прошу, не мучай… Я так хочу тебя, что схожу с ума. Наверное, это всё из беременности… и воздержания… — сама к нему тянусь, и не дожидаясь его ответа, ворую поцелуй. Он не то рычит, не то мурчит, со стоном и сдавленным выдохом, жадно загребает меня в объятия и перехватывая инициативу целует так упоительно-глубоко, что боль пересекается со сладким экстазом…
Я и отдаюсь во власть нашей нездоровой страсти.
Мы насыщаемся друг другом, пока от бессилия не отваливаемся на подушки…
Я так устала, я так… передознулась чувствами и эмоциями, что даже не замечаю, как вырубаюсь.
А просыпаясь, несколько секунд соображаю где я и что тут делаю.
Лёша!
Не сон!
Не мираж…
Рядом. Никуда не делся.
Не спит…
Нежно гладит мой живот:
— Доброе утро, — мурчит тихо, бархатно, вызывая на моём лице улыбку.
— Доброе, — мой голос едва звучит. Я словно боюсь спугнуть магию нашего воссоединения. А Орлов целует моё, к слову сказать, большое пузо. И тотчас прикладывается к этому месту ухом…