Чтение онлайн

Аугусто едва заметно кивнул. Послание было предельно ясным: устрани его. Я ступила на первую бетонную ступень, мои босые ноги не издали ни звука, заглушенные пылью и щепками дерева. Меня окутали клубы взрывного дыма, металлический привкус заполнил рот, оружие было поднято на уровень глаз.

Аугусто последовал за мной, его массивная фигура перекрывала путь к отступлению наверх. Достигнув предпоследней ступени, я замерла. Дым рассеялся, открыв мне беспрепятственный вид на огромный бетонный зал.

Враг не укрылся за металлическими верстаками для тактической засады. Он не держал лестницу под прицелом.

Командир отряда наемников — человек, созданный убивать без малейших колебаний, — стоял посреди подвала, полностью оцепеневший. Штурмовая винтовка безвольно свисала на ремне у его груди, а тактический фонарь, закрепленный на оружии, бесцельно скользил по бетонному полу.

Он сорвал балаклаву с лица, обнажив изборожденные, израненные в боях черты и кожу, опаленную солнцем.

Но что меня поразило, так это застывшее выражение на лице ветерана. У него отвисла челюсть, дыхание сбилось, глаза выпучились от ужаса, граничащего с безумием.

Наемник смотрел на гигантскую доску, запечатлевшую убийство на автостраде. Он разбирал педантичные пометки Аугусто, взирал на паутину красных нитей, связывающих это убийство с шестнадцатью другими досками, покрывающими бетонные стены. Он пожирал глазами полароидные снимки тайных расчленений: вскрытые тела, распиленные кости, раздробленные лица, мясо, разделанное с ювелирной точностью психопата высшего разряда.

Он думал, что проник в холостяцкую берлогу заурядного миллиардера, но вместо этого он взломал замок склепа — мавзолея мерзостей, способного вызвать рвоту даже у самого закаленного наемного убийцы.

— Черт побери… — его шепот эхом разнесся по подвалу, хриплый, сорванный, отягощенный священным ужасом.

Психологический шок от осознания, что он вовсе не на вершине пищевой цепи в этом логове, разрушил его тактический механизм.

— Что это за безумное место?

Я ступила на плиту, выходя из тени лестницы в клинически чистый, безупречный свет флуоресцентных ламп.

— Это мои архивы, — мой голос прозвучал четко, холодно и с абсолютной жестокостью в мертвой тишине подвала.

Наемник вздрогнул, резко разворачивая тяжелое тело в панике. Он попытался вскинуть винтовку, его пальцы в перчатках лихорадочно шарили в поисках курка, инстинкт выживания вопил ему пристрелить сущность, окликнувшую его из этой тьмы.

Я не дрогнула. Во мне не возникло ни тени сомнения.

Подняла Глок и дважды нажала на курок с такой молниеносностью, что выстрелы слились в единый непрерывающийся хлопок.

Первая девятимиллиметровая пуля с полым наконечником раздробила его левую коленную чашечку, превратив кость, хрящи и связки в кровавое месиво.

Вторая пуля вонзилась в правое бедро, в нескольких сантиметрах над тактическим наколенником, сокрушив бедренную мышцу. Крик, вырвавшийся из горла командира, уже не имел ничего человеческого. Это был пронзительный, рвущий слух вопль зверя, угодившего в капкан с железными челюстями.

Ноги подкосились в ту же секунду, не в силах больше удерживать вес снаряжения и его собственного тела.

Он рухнул лицом вперед, с размаху ударившись о край одного из нержавеющих столов; удар раздробил ему нос и резцы с глухим хрустом, прежде чем он опрокинулся на спину, распростершись на ледяном бетонном полу.

Винтовка отлетела в сторону, вне досягаемости. Он корчился от боли, вопил, захлебываясь собственной кровью, хлещущей из раздробленного носа и израненных ног. Алая кровь молниеносно растекалась под неоновыми лампами, окутывая грубый бетон моим излюбленным оттенком.

Я надвигалась на него размеренными, тягучими шагами, смакуя каждую частицу этой агонии, мои босые ноги оставляли призрачный след в пыли на полу.

Аугусто следовал вплотную за мной, опустив ствол своего оружия вниз. Мой муж замер в двух метрах поодаль, скрестил руки на бронежилете и просто наблюдал.

Он возвел себя в ранг зрителя кровавого представления, поставленного его собственной женой.

Он тяжело дышал, его черные зрачки были предельно расширены, насыщенные нездоровым возбуждением от того, что видел, как я возвращаю себе трон.

Я остановилась над командиром наемников. Он стонал, руки бились в конвульсивной дрожи, пока он тщетно пытался остановить кровотечение, хлещущее из зияющих ран на ногах; кожа на его лице побледнела под слоем холодного пота.

— Гребаная сука… — прохрипел он, выплевывая сломанный зуб и сгусток крови на бетон, его выпученные глаза оценивали меня снизу вверх. — Но кто же ты, черт возьми?

Я присела рядом с ним, колени почти касались лужи крови, которая неумолимо расширялась. Заправила пистолет за импровизированный пояс трусиков под рубашкой и перехватила керамбит в правую руку.

Черное полукруглое лезвие все еще было липким от крови мужчины из кухни, алые капли застывали на стали.

Я приблизилась к его лицу, вдыхая сырые испарения паники, сочащиеся из пор этого мужчины. Это опьяняло. В сто раз сильнее любой наркотической отравы.

— Я — причина, по которой люди на ночь запирают двери на все замки и молятся злым богам, — прошептала я приторным, вкрадчивым голосом, почти нежным.

Дикая дисгармония с холодным оружием, которое я небрежно крутила между пальцами.

— Ты ворвался в мой дом, взорвал мою дверь. И в довершение оскорбления… ты увидел мое творение.

Командир широко распахнул глаза. Краем взгляда он покосился на доски, покрывающие стены, чистый ужас пропитал каждую черточку его лица. В последнем проблеске ясности он осознал, что магнат из мира технологий — вовсе не чудовище этого дома.

Чудовищем была босая женщина, которая разглядывала его с самой садистской и ледяной улыбкой, какую только могли породить адские бездны.

— Послушай… — простонал он надломленным голосом.

Закаленный убийца низведен до уровня ребенка, умоляющего Бугимена о пощаде.

— Не умоляй. Это портит торжественность казни.

Молниеносным, взрывным движением, словно бросок гремучей змеи, я выбросила правую руку вперед и яростно вонзила острие изогнутого лезвия керамбита у основания его горла, на границе бронежилета, рассекая трахею и перерезая сонную артерию единым горизонтальным ударом.

Звук получился одновременно отвратительным и величественным: влажное бульканье, хрип вырывающегося воздуха — не изо рта, а из зияющей раны, — сопровождаемый алым фонтаном артериальной крови. Она била под чудовищным давлением, обдавая бетон, ножки металлических столов и забрызгивая подол моей белой рубашки абстрактной фреской багровых брызг.