Чтение онлайн

Меня оглушил ее тихий голос, и словно во сне я дошла вместе с доброй женщиной до порога, но тут колдовское заклятье напомнило о себе, и я остановилась:

— Простите, хозяюшка, — сказала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами, — но я не могу оставить его, — я указала на Дагобера.

Женщина перевела взгляд на эльфа, а потом кивнула и улыбнулась:

— Понимаю. Что ж, тогда мы поступим иначе. Морохир, — попросила она ласково, — принеси ширму?

— Не хочу оставлять тебя с ними одну, — ответил Чокнутый Эльф упрямо.

— Не бойся, они не опасны. Верь мне, — женщина погладила его по руке, и он нехотя отправился выполнять ее просьбу.

Вскоре ширма была установлена поперек комнаты — большая ширма на деревянных распялках, разрисованная вручную розами и яркими птицами. Оказавшись за ней, женщина кивнула мне, жестом показывая, что я могу раздеться. Я сняла куртку, а затем и рубашку, и нагрудную повязку, а затем приспустила штаны, потому что пару укусов получила в ягодицу.

— Тебе хорошо досталось, — пожалела меня хозяйка, умело осмотрев ранки. — Но жал нет, мы вас немного полечим, и опухоль быстро пройдет.

Было слышно, как за ширмой переговариваются мужчины. Чокнутый Эльф спрашивал, откуда мы и куда идем, а Дагобер что-то замысловато врал в ответ. Мне было больно, и я почти не слушала его. Женщина смазала места укусов и наложила повязки, а потом помогла мне одеться.

— Как вы догадались? — спросила я одними губами.

Женщина лукаво подмигнула мне и шепнула:

— Ты можешь обмануть мужчин, дорогая, но когда я тебя увидела, то сразу все поняла. Не знаю, что заставило тебя переодеться мужчиной, но впредь будь осторожнее. И когда смотришь кое на кого, тоже будь осторожнее, — тут она засмеялась и потрепала меня по щеке. — Взгляд выдает.

— Не говорите никому, — прошептала я, краснея до ушей, а она уже убирала чашки и склянки, и вышла из-за ширмы, чтобы помочь Дагоберу.

— Надо быть идиотами, чтобы забрести на пасеку, — говорил тем временем Чокнутый Эльф. — Мне нужно посмотреть, что вы натворили с моими пчелами. Вам помогли? Теперь убирайтесь, чтобы я вас больше на три стрелища поблизости не видел.

— Зачем ты так невежлив, дорогой, — попеняла ему женщина. — Они пострадали и по твоей вине, между прочим. Ульи-то твои. Не гони их, пусть отдохнут. В этом доме давно не было гостей.

— И лучше бы и дальше не было, — буркнул Чокнутый Эльф, а потом грозно сказал Дагоберу: — Чего смотришь?!

Принц и в самом деле смотрел на них с женщиной как-то странно — удивленно, немного презрительно. Так, как он обычно смотрел на меня.

— Не кричи, — женщина мягко осадила Чокнутого Эльфа. — Конечно, он удивлен. Но нам ведь нечего скрывать? Мы не совершаем ничего постыдного.

— Если бы они еще это понимали! — вспылил Чокнутый Эльф.

Дагобер отвернулся, прошипев что-то сквозь зубы. Чокнутый Эльф потемнел лицом, и я поспешила его отвлечь, поклонившись и комкая в руках колпак:

— Спасибо за помощь. Мы не хотели вас потревожить, и уйдем сразу, как вы позволите, господин Морохир и госпожа… — я вопросительно поглядела на женщину, ожидая, что она назовет свое имя.

— Ее зовут — Маэль, — произнес Чокнутый Эльф с вызовом.

— Госпожа Маэль, — поклонилась я еще раз, и только потом сообразила, что имя у человеческой женщины было эльфийское. Маэль — любимая.

Рот у меня раскрылся сам собой, а Морохир сказал:

— Она — моя жена.

Эта новость огорошила меня еще больше, чем когда госпожа Маэль признала во мне девушку.

Надо же! Человеческая женщина — жена эльфа!

Я смотрела на эту пару во все глаза. По сравнению с эльфом, Маэль была сущей серой утицей рядом с величавым черным лебедем. Но вот что странно — они словно дополняли друг друга, не вызывая в моей душе никакого эстетического протеста. Хотя ведь драгоценные камни тоже хорошо смотрятся рядом с жемчугом или гранатом, или бирюзой, они прекрасно дополняют друг друга. Вот как сейчас — эти двое, стоящие передо мной. Эльф смотрел с вызовом, женщина мягко и немного застенчиво улыбалась. Я оглянулась на Дагобера и пожелала ему мысленно хорошего пинка — принц презрительно кривил губы, всем своим видом показывая, что оскорблен до глубины души. Э! Да есть ли у него душа?

— Как бы вы к этому не относились, — сказала Маэль, ничем не выказав обиды, — я прошу вас поесть за нашим столом и отдохнуть в нашем доме.

Мне стало стыдно, и я покраснела еще сильнее, чем когда она заговорила насчет взглядов в сторону кое-кого.

— С благодарностью и удовольствием примем ваше приглашение, — торопливо ответила я. — И уверяю вас, что мы — я и мой спутник — совершенно не осуждаем ваш образ жизни.

Морохир нахмурился, а Маэль склонила голову к его плечу, ласково мне улыбнувшись, и сказала:

— Тогда накроем стол здесь, на веранде. В этом году розы цветут особенно красиво — будем трапезничать и любоваться цветами.

Она взяла Морохира за руку и увела за собой, а он подчинился послушно, как верный пес. Я смотрела им вслед, и в душе моей была настоящая буря.

— Меня стошнит, если сяду за один стол с ними, — сказал Дагобер, и я обернулась к нему, сжимая кулаки.

— Что же в них такого, твое высочество, отчего ваш аппетит пострадает? — спросила я ехидно.

Прекрасный эльфийский принц посмотрел на меня так холодно и с таким высокомерием, что просто выпрашивал, чтобы ему врезали по носу.

— Он живет с человеческой женщиной — и в самом деле чокнутый. Пойдем, не хочу оставаться здесь ни минуты, — он встал, прикоснулся к опухшей щеке и пробормотал что-то про дураков, которые роются в мусоре.

— Если ты уйдешь, я тебя покусаю похлеще пчел, — процедила я сквозь зубы, становясь на его пути. — Что такого постыдного они совершили, раз тебя затошнило? А может, ты сам с гнильцой, потому и тошнит тебя от собственной вони?

Дагобер смерил меня взглядом и еле заметно усмехнулся. И какая это была ухмылочка!

— С чего это ты их так защищаешь? Решил жениться на эльфийке? — спросил он с издевкой.

— Если решу, то не потерплю, чтобы гады вроде тебя воротили от этого нос.

— Вот как! — продолжал насмехаться он. — Только кто за тебя пойдет, недомерок? Разве что эльфийка будет слепая, как крот. Но уверен, что и слепая побрезгует тобой, крысеныш гномий.

— Можешь оскорблять меня, как хочешь, — сказала я, — но сейчас ты сядешь за стол, отобедаешь и будешь вести себя примерно, как мальчик в церковном хоре. Будь ты хоть трижды король, все равно не имеешь права осуждать других за любовь.