Чтение онлайн

Иногда кажется, я глупее всех. Люди постоянно что-то пишут, тренируют мозги. Я же – думаю, думаю. Гоняю на холостом ходу машину интеллекта. Какая ядовитая смесь во мне величия и мелочности, обожания к себе и презрения! Разорваны все границы. Миражи ли? Или живая жизнь?

20.05. Уже столько времени мне никто не звонит, не интересуется мной. Меня оживляет любое внимание. Нет не любое. Но внимание. Я расцветаю просто.

Вот Алеша. Свела жизнь, подарив знакомство. Рассчитывала – останемся хорошими приятелями. Но, как я и подозревала, общался он со мной, когда это было ему нужно. Мне казалось, я его интересую, он прислушивается к моему мнению. И для него что-то значат мои слова. Но нет, сама по себе я не значу для него. Может, я вела себя с ним как-то не так. Но хоть на какую-то индивидуальность и независимость я имею право? Зачем пригибаться, подчиняясь представлениям человека, встреченного на жизненном пути? Это унижает. Оставаясь, по философии Пер Гюнта, довольным собой, самим собой не остаешься, растрачиваясь в тревогах о своем имидже. Поэтому я и презираю себя, когда не свободна от мнения других. И не вообще всех, а каждого. И количество масок все растет, выявляя одну, все прирастающую. «Нежной» поэтической натуры, хрупкой беззащитной женщины, достаточно умной, легкой, но

чересчур скованной и самолюбивой. Это забавляет, раздражает слегка и в конечном итоге заставляет не принимать всерьез. Я позволяю относиться к себе небрежно. Вот мое самое большое горе. Все знакомства обрываются в ничто.

Вот Гена. Романтическое увлечение. Причем взаимное. Реальная возможность сниматься. В чем дело? Опять во мне. Забыта. Обладая дарованием и интуицией, я не умею убедить своим поведением и главное внутренним самочувствием в своей ценности, в том, что я им всем нужна. Не хватает силы воли и духа, самообладания и решимости быть собой до конца. Обрываю часто в самых решительных местах, уходит из рук важное, потому что сама постоянно сомневаюсь в своем праве на него.

Я сжимаюсь в клубок нервов, дрожи. Все, что делаю, вызывает у меня опасение в своей нужности, красоте, таланте. Сомнения, не плодотворные, не помогающие в борьбе с трудностями, а испепеляющие на корню все порывы и радости, стойко стоят на страже. Охраняют меня от жизни. Что бы я ни говорила, среди других это не пользуется настоящим вниманием. Все выслушивается из вежливости, потому что неважно, искренне я говорю или неискренне, я внутренне готова к неуспеху. Я думаю, как я выгляжу, какое произведет впечатление сказанное мной. И вообще, лучше помолчать, а то вот уже кто-то смотрит явно презрительно. И я совсем тушуюсь и сникаю. И все привыкают, что я – молчунья и тихоня. Высокомерная недотрога и эстетка. Это повод для насмешек и небрежности. Я сама его все время подаю.

Тоскую, когда у кого-то получается удачливее, быстрее. И судьба, как в насмешку, делает явными, наглядными сопоставления. Я сталкиваюсь с очевидностью сравнения себя и других. И все время, т. к. готова к этому (так и оказывается), не в мою пользу сравнение это. И другие привыкают к этому. И всем нет дела до меня. Вот опять все привела к себе. Любимой. А как же не любить себя? Как? Если в этом спасение. Но любить себя, не делая из этого предмета бреда. Бреда чем угодно, только не собой. Как будто написав все это, я смогу что-то изменить.

Да, я уже изменила, вытащив все это месиво на свежий воздух. Я уже изменила, не оставив уголка в сердце не потревоженным. Но измениться может только время. И оно наступило.

31.05. Я люблю тебя, Москва. Я хочу танцевать и петь тебя. Только бы судьба состоялась. А так оно и будет, этого хочет небо.

Утро. Настроение: весенние прохожие. Проходят сюжеты. Миражи чьей-то скуки и моего прошлого. Воспоминание – сплошная боль. Страшно дотронуться даже улыбкой. Падежи прошлого. Несбывшаяся ошибка. Музыки скомканный жест. Повтор. Слезы радуги, погубленной солнцем. Радуги божество в ладонях судьбы. Май бубнит про себя падежи. И с улыбкой победной уходит в «былое».

Линии судьбу выпрямляют строчкой. А она не хочет славословить лето. Музыки скомканный жест. Повтор. И с улыбкой победной уходит в «былое» Наш неоконченный спор.

2.06. Вешняя томность сменилась июньским томлением. Завтра экзамен. И опять я совсем не занимаюсь. Это сильнее меня.

Объявился Слава. Полгода прошло. И вот опять звонит, как ни в чем не бывало. Мне начинает нравиться эта настойчивость. Тактика у него классная. Прошло достаточно, чтобы я уже не злилась, все – в прошлом, и он делает новую попытку как бы опять с нуля, но качество, безусловно, другое. Качество возможных отношений.

Через неделю в «ТД» С. Шолохова о «Дюба-Дюба». Интервью с Хваном и Олегом. Вчера была передача о Каннах.

Почему я так долго одна. Я понимаю – судьба. Я ее снова чувствую, хоть она и молчит. Дышит в висок. Нагоняет тучи. До грозы, правда, не доходит. Но погромыхивает иногда совсем рядом.

Слава немного знаком с Олегом. Они встречались в Англии и пили целую ночь. По его словам, Олег здорово поддает, так же как и Хван.

Я безумствую. Вчера была в киноцентре. Смотрела фильм из жизни сумасшедших. Очень даже уютненький дурдом в «Улыбке». Слишком часто, правда, показывали голых мужиков, хоть смотреть-то там, в общем, было не на что, но забавно, увлекательно и сюрно. В духе времени.

Вспоминаю шикарную вечеринку в Доме Актера. Тот день остался праздником. Подъехала на машине, уехала на машине. Выглядела, даже с учетом моей самокритики, на 5. Чудесный вечер с угощением всех мороженым, светским обществом, хорошими сигаретами и шампанским. Я была очарована этой атмосферой, легкостью. Были Меньшиков с Хваном, Боголюбова, еще несколько теток. Именно теток. Девушек с ними (как ни странно) не было. Они тусовались рядом в буфете. Олег чудесно выглядит, как всегда, впрочем. Загорелый, стильный. Когда они с Боголюбовой шли по сцене при вручении премии спектаклю, был несколько напряженным. Что и понятно, если слышишь такую речь. Вручал Львов-Анохин, который принялся разоряться, что хотя в спектакле нет ни драматургии, ни режиссера, все-таки он – неплох. Прославлял прекрасную технику артистов, что само по себе уже оскорбительно. Предполагается отсутствие всего остального: таланта, вдохновения, чувства. Ну, нет там сюжета. Нет. И как трудно мастодонтам от театра, пусть талантливым, освободить свои мозги от догм и закостенелых идеалов. Они невольно закрывают перед собой дверь в будущее театра, делая все, ими созданное, достоянием уже прошедшего времени и загромождая себе доступ к свежему воздуху живой театральной жизни. Львов-Анохин – режиссер маститый, признанный всеми, но из всего, что он наговорил, я поняла – безнадежно устаревший в современном стремительном мире. Говорил он долго и обидно. Олег с Г.Б. переглядывались с усмешкой. Но это все было нелепо. После многочисленных панегириков, «Нижинскому» достался холодный душ непонимания и недостойных слов.

Черт возьми, если спектаклю присудили приз, значит, здесь он его заслужил. Критики могут писать все, что им вздумается, но при награждении говорить о недостатках гнусно.

Никто не понял «Нижинского» так, как я его поняла, и мне так хочется, чтобы об этом узнали другие. Кому-то, уверена, это поможет что-то понять глубже. Для людей, оценивших спектакль, это будет еще одним подарком.

Звонила Алеше, он сказал, что играть в Москве они не будут больше. Повезут в Питер и Прибалтику. Может, удастся приехать в это время в Питер. Я была бы счастлива. О Прибалтике даже не мечтаю. Нет, мечтаю, но осторожненько. Слишком горячо желание быть там и снова встретиться с «Нижинским».

У Алеши, судя по всему, гадкое настроение. Нет денег и уверенности. Оказывается, в апреле в Питере он мне звонил и не дозвонился. Странно, почему так. Путаница с телефоном? Но это лучше, чем если бы забыл.

Настроение: весны причуды. Присказки листвы. Ожидание ночи, когда ты рядом. Но только в мечтах сбываются сны. И взгляды. Олег красивый, талантливый, удачливый. Я любуюсь его судьбой. Избранный из толпы лучших, ступивший на Парнас так безмятежно, так легко. Пришел по праву, ему принадлежащему. Не думая о счастье, об удаче. Просто так было нужно Богу. Очень жаль, что в Каннах «Дюба-Дюба» ничего не получил. Может, сокращенный вариант слабее? Но уже то, что это единственный из наших фильмов, представленный на конкурсе, радует. У него безупречный вкус. Аристократ творчества. Аристократ судьбы. Люблю именно это в нем. Остальное вторично. В «МН» Соколянский напечатал статью о нем. Пишет, как всегда, легко, непринужденно, изящно местами. Олега он, можно сказать, понял, разобрался с его «ментальностью» актерской, попотрошил натуру и роли, что стало уже общим местом – прошелся по «N». И получилась статья. Там была ясная картина, гармоничная, живая, там был ум автора и здравый смысл, точные акценты и легкая ирония, умение и желание, там было все, что нужно для состоявшейся статьи, кроме Олега. Его самого там не было. Он прошел мимо, насмешливо усмехаясь. Не со всеми оценками я могу согласиться, больше того, вся концепция Соколянского мне не нравится. Но убедительно. И это я ценю в нем. Так вот разбирал, разбирал и упустил главное – живую жизнь. Мертвые формы его фраз совершенны, но пусты изнутри. Олег там и не ночевал. Нельзя подходить к артисту с прибором для измерения градуса артистизма, меры искренности, компасом: техничен – не техничен. Никто не заслуживает наказания определенностью, тем более личность творческая. Он ускользнул от выверенных однозначно-стей, хоть Соколянский и говорит о сложности подхода и умении выдержать стиль «между». Между штампами. В ту или иную сторону. Но чего-то важного не хватает. Наверное, настоящей глубины. Оценить такого человека может только равный ему. Пусть все остальные тянутся, ему не помешает эта суета. Я молюсь, чтобы не помешала.