Чтение онлайн

А на самом Перекопе оборону наших войск поддержали танковый полк из 94 новых Т-34 и два дивизиона противотанковых СУ-85 общим числом в 36 самоходок. Если учесть, что сам перешеек был меньше 10 километров, то вся эта стальная мощь могла в считанное время прибыть на любой участок обороны и играючи отбить самою сильную немецкую атаку. Учитывая, что на данный момент у противника не было действенных средств борьбы с нашей новой бронетехникой, то и противопоставить им они ни чего не могли. Лишь 8,8 сантиметровые зенитки могли подбивать новые танки и самоходки, вот только из-за своих размеров они и сами были очень уязвимы. Высокие потери в этих орудиях заставили немцев использовать их только в обороне, именно поэтому они и не могли поддерживать атаки своих войск, ибо для этого им требовалось выводить их на открытые позиции, тем самым превращая их в превосходные мишени. Наши бойцы тоже сразу смекнули в опасности этих орудий, и потому именно они и становились первоочередными целями для наших артиллеристов и танкистов.

Можно сказать, что Крым спасло чудо, вовремя данный начальственный пендель заставил шевелится и включать мозги, а потом наступила осеняя распутица и постепенно, по мере насыщения земли водой, фронт встал, ибо передвигаться по раскисшей от воды земле и разбитым техникой дорогам превратилось в настоящее мучение. Эта невольная передышка играла на руку исключительно нам, поскольку позволяла насытить войска техникой и восполнить потери в живой силе. А на моём фронте тем временем шли свои бои. Разверзнувшиеся небесные хляби превратили землю в подобие болота, и бойцы с одной стороны костерили эту непогоду, так как кроме того, что они мокли под частыми дождями, так кроме этого ещё и окопы вовсю заливало дождевой водой. Постоянно сырая одежда при холодной температуре воздуха вызывало мало приятного, а с другой стороны в такую погоду авиация почти не летала. Мало того, что большинство взлётных полос превратились в раскисшую кашу, так кроме того и низкие облака очень сильно затрудняли ориентирование в небе. Погода невольно не то что заморозила боевые действия, но свела их к минимуму. Даже артиллерия не особо работала, и дело не в том, что ей мешает дождь или низкая облачность, нет, тут всё проще, раскисшие дороги затруднили подвоз снарядов, вот и экономят обе стороны снаряды. Правда у нас положение было несколько лучше, сказалось то, что по моему приказу были разработаны лёгкие гусеничные платформы, послужившие основой для целой линейки различной бронетехники, и в том числе гусеничной транспортно-заряжающей машины. Сделанная на базе лёгкого танка, она в своём бронированном кузове могла транспортировать до семи тонн груза и случившаяся распутица лишь осложнила транспортировку. Также сказалась доработка колёс на колёсной технике, более широкие и с хорошими грунтозацепами она тоже довольно уверенно преодолевала раскисшие дороги. Пока основные действия временно затихли по погодным причинам, я снова напросился на приём к Сталину и опять с просьбой на присутствие на встрече маршала Шапошникова. Была у меня одна задумка, как сделать немцам Козью морду, но без высочайшего одобрения самого ни какой речи об этом и быть не могло, слишком большие силы должны были быть привлечены для этого. История уже бесповоротно изменилась, и того сражения за Москву уже не будет, а также и разгрома немцев под ней, первого значимого удара по ним, показавшего всему миру, что они отнюдь не непобедимые воины, вот я и хотел исправить это.

7 октября 1941 года, Кремль, Москва.

Вызова к Сталину долго ждать не пришлось, уже через четыре дня я входил в его кабинет, а в нём, как я и просил, присутствовал Шапошников.

– Добрый день товарищ Павлов, проходите, садитесь, с чем на этот раз вы ко мне пожаловали?

– Здравствуйте товарищ Сталин, есть у меня одна задумка, как прищемить хвост немцам. В первые недели войны я уже провернул подобную операцию, тогда полностью был уничтожен 46-ой моторизованный корпус немцев, впрочем вы и сами это знаете.

– А сейчас вы кого хотите заманить в свою ловушку товарищ Павлов?

– Кто попадётся товарищ Сталин, но уже хочется не корпус, а армию. Просто для операции такого масштаба во-первых необходимо одобрение начальства, а во-вторых дополнительные силы, к сожалению собственными силами тут я не обойдусь.

– Что именно вы хотите предпринять?

– Вот смотрите, — Я развернул на столе принесённую с собой карту. — Сейчас, пока стоит осеняя распутица, немцы дёргаться не будут, но вот как только дороги немного просохнут и подмёрзнут, противник однозначно попробует прорвать нашу оборону. Я более чем уверен, что он нанесёт удар на Оршу, с последующим выходом к Смоленску.

– Почему именно тут?

– Это прямая дорога на Москву товарищ Сталин. Прорвав наш фронт под Оршей и выйдя к Смоленску немцы с одной стороны получают прямой путь на Москву, а с другой стороны выходят во фланг и тыл западного крыла моего фронта, тем самым получая возможность двигаться также и на Ленинград.

– Борис Михайлович, а вы что скажите?

– Генерал Павлов прав, товарищ Сталин, немцы рвутся к Москве, а это кратчайший путь.

– Хорошо товарищ Павлов, так что именно вы предлагаете?

– Подыграть немцам, позволить им прорвать фронт и захватить Оршу, правда перед этим надо озаботится о полной эвакуации населения, дать противнику возможность продвинутся к Смоленску, после чего перерубить коридор и поймать все выдвинувшиеся силы немцев в большой котёл. Тут точно будет уже не корпус, а как минимум одна армия.

– А вы уверены, что у нас хватит сил на такое?

– Уверен, особенно если за оставшееся время перебросить с Дальнего Востока как минимум одну армию.

– А как же Япония? Что будет, если она ударит нас в спину?

– Не ударит товарищ Сталин, после Халхин-Гола японцы будут осторожничать. Они уже получили от нас под первое число, убедились, что мы не царская армия и пятится не собираемся. Уже почти четыре месяца идёт война, а японцы всё осторожничают, пока они не удостоверятся, что немцы нас давят, в войну не влезут. Нам необходимо минимум с десяток дивизий.

– Допустим, как именно вы хотите действовать?

– Я отвожу первый и второй мехкорпуса в стороны от предполагаемого прорыва, а шестой мехкорпус к Смоленску. Сибирские дивизии делятся на три части, одна треть вместе с шестым мехкорпусом занимает оборону перед Смоленском, а две оставшиеся трети занимают оборону вдоль коридора, по которому пойдут немцы. Мы дожидаемся, пока противник не подойдёт к Смоленску, после чего первый и второй мехкорпуса совместным ударом перерубают коридор. После этого первый мехкорпус с частью войск занимает оборону на старых позициях, а второй начинает уничтожать тылы прорвавшихся войск. После того, как он подойдёт к основным силам противника, шестой мехкорпус переходит в атаку, а сибирские дивизии всё это время сначала держат фланги, а затем помогают мехкорпусам. Сил для такой операции должно хватить, техники тоже хватает, тут главное это согласованность действий.

– Что скажите Борис Михайлович?

– Действительно, задумка интересная, но сходу я вам ни чего конкретного сказать не смогу, мне необходимо сначала прикинуть силы, наши и противника. Хотя не скрою, вполне может получится.

– Хорошо Борис Михайлович, сколько вам нужно времени?

– Думаю за пару дней управлюсь.

– Товарищ Павлов, сможет ваш фронт обойтись без вас несколько дней?

– Вполне товарищ Сталин, тем более, что сейчас затишье.

– Вот и прекрасно, ступайте вместе с Борисом Михайловичем к нему в Генштаб и там вместе всё обмозгуете, а как только будет конкретный результат, снова придёте ко мне на доклад.

Прямо из кабинета Сталина я отправился вместе с Шапошниковым в генштаб. Мне предстояли пара тяжёлых дней. Но я очень надеялся, что мою задумку одобрят, а как небольшой бонус шло то, что эти несколько дней я смогу провести дома с семьёй.

Шапошников ошибся, на проработку плана операции ушли не пара дней, а почти четыре. Ноя этому был только рад, так как смог лишнее время провести со своей семьёй, а из-за погоды ни каких изменений на фронте ждать не приходилось. К Сталину мы прибыли вечером четвёртого дня.

– Проходите товарищи, что скажите, Борис Михайлович, имеет план товарища Павлова перспективы?

– Вполне товарищ Сталин, по данным разведки противник продолжает подтягивать к линии фронта войска, технику и боеприпасы. Дата предстоящего наступления пока не известна. Тут многое зависит от погоды, но можно не сомневаться, что как только погодные условия позволят, немцы сразу перейдут в наступление. В нашем распоряжении есть две-три недели для подготовки ловушки. Синоптики обещают скорые морозы, а значит земля быстро промёрзнет и все дороги станут проходимыми, причём и болотистые места.

– Мы успеваем?

– Да, в притык, но успеваем если немедленно не вызовем необходимые дивизии.

– Сколько необходимо Борис Михайлович?

– Минимум 9, но желательно 12.

Сталин задумался, он не спеша прохаживался по своему кабинету от стола к окну и обратно. Наконец приняв решение, он произнёс.

– Есть мнение выделить для этой операции 10 дивизий, больше всё же опасно. Думаю вам хватит этих сил. Как только расчёты будут закончены покажите их мне.

На этом аудиенция у вождя была закончена, хоть мы и не получили всё. что хотели, но и десять пехотных дивизий были значительной силой, а ведь кроме них были и другие части, так что понемногу можно было добрать недостающее. Вернувшись в Генштаб, засели за планирование, теперь, когда было точно известно выделенное количество войск, можно было уже предметно разрабатывать план предстоящей операции. Если с мехкорпусами и раньше было всё ясно, то теперь предстояло распределить прибывающие войска по местам назначения. Не мудрствуя лукаво, решили особо от первоначального плана не отходить, три дивизии в помощь 6-му мехкорпусу, по три дивизии по флангам предстоящего коридора, а десятая дивизия усилит 2-ой мехкорпус, которому предстояло ударить в тыл прорвавшемуся противнику, тем самым усилив его пехотой. Уже утром следующего дня по разным направлениям полетели приказы, и в первую очередь это строительство укреплений перед Смоленском, который должен был стать наковальней, на которой нам предстояло разбить немецкие войска. Для противника отводился коридор шириной в 25 — 30 километров, и именно там предстояло держать оборону сибирским дивизиям. Сплошной линии обороны не будет, она должна состоять из опорных точек в местах, где отходят дороги. По крайней мере техника противника точно не сможет свернуть с этого коридора, а пехотные части не представляют такой большой угрозы. Без снабжения и невозможности к быстрым перемещениям и манёврам, они быстро потеряют свою огневую мощь. Одновременно с этим началась переброска мехкорпусов, правда делалось это очень осторожно, что бы не насторожить противника. В основном двигались войска ночью, а вот радиоотдел штабов остался на месте, вернее не весь отдел, а радисты, которые постоянно выходили в эфир. Кроме них осталось и несколько командиров из штаба и особого отдела. В задачу этих командиров входило создать видимость работы штаба корпуса на старом месте. Каждый радист имеет свой подчерк, любой профессионал с лёгкостью его увидит, а потому изменение места работы радиста означает передислокацию его части на новое место. Немецкий Функабвер работал хорошо, постоянно отслеживая работу всех радиостанций, как у нас, так и в собственном тылу, а потому по-иному скрыть от него переброску наших сил было невозможно.