Моя фамилия Павлов
Шрифт:
Постепенно в обсуждение включались новые командиры, в основном предполагали, где именно немцы хотят устроить сражение и как на него реагировать, но все же Жуков смог убедительно доказать, что его вариант предстоящей битвы наиболее реалистичен. Сталин был доволен, он ни разу не вмешался в обсуждение, хотя временами ему и хотелось, но он сдерживал себя, а командиры, казалось, даже забыли про его присутствие на совещании.
Наконец совещание закончилось, план Жукова был принят как основной, и теперь все зависело от разведки. Даже если они и ошиблись с местом проведения операции, то в любом случае система полевых дорог и проложенная километрах в сорока от линии фронта ветка железной дороги с полустанками, оборудованными специальными пандусами для погрузки и выгрузки техники, позволяли в случае необходимости очень быстро перебросить войска к атакуемому участку.
Время летело быстро, в условиях строжайшей секретности сосредотачивались войска, а данные разведки понемногу подтверждали место предстоящего сражения, главным осталось только выяснить его время.
17 июля 1943 года, окрестности Харькова
Не добившись в предыдущих боях полного разгрома Красной армии, немецкое командование решило сделать это в грандиозном сражении под Харьковом, где оно планировало массово использовать новую бронетехнику, которая превосходила русскую, в чем они уже успели убедиться. Хотя массовых боев с применением новых «тигров» не было, но и так было понятно, что толстая броня и мощная противотанковая пушка танка позволяют ему уверенно бороться с советскими Т-34 и КВ, причем уничтожая их с безопасной для себя дистанции.
Кроме «тигров» в операции предполагалось использовать и новейшие «пантеры» с самоходными установками «Фердинанд». «Фердинанды» были созданы специально для борьбы с укрепленными огневыми точками. Оценив то, как русские с помощью своих «Костоломов» прорывали укрепрайоны линии Маннергейма, особенно как они просто выходили на дистанцию прямого выстрела и спокойно расстреливали амбразуры финских дотов, немцы решили создать свой аналог. Пускай калибр орудия «Фердинанда» был меньше, зато выстрел был точнее. А толстенная лобовая броня позволяла подходить к дотам вплотную, кроме того, они также являлись превосходными истребителями танков, их можно было использовать и так, и так [66] .
66
САУ «Фердинанд», или «Элефант» («Слон»), немецкая противотанковая самоходка, классифицируемая как истребитель танков. Имела вес в 65 тонн, орудие калибра 88 миллиметров и лобовую броню в 200 миллиметров. По сути, ни одно противотанковое или танковое орудие того времени не могло пробить эту броню. К примеру, это толщина броневого пояса многих линкоров и тяжелых крейсеров. Также самоходка могла с успехом подавлять огневые точки противника, выйдя на дистанцию прямого выстрела без опасения быть подбитой.
Всего был произведен 91 экземпляр самоходки, и в нашей истории они впервые появились на поле боя в Курском сражении. Из 89 самоходок, которыми были вооружены 653-й и 654-й тяжелые противотанковые батальоны вермахта, 35 единиц были потеряны немцами в ходе Курского сражения. Основной причиной этого стали повреждения ходовой части «Фердинандов». В большинстве случаев самоходки в ходе боя сгорели, но 4 штуки были захвачены советскими войсками, причем одна из них в неповрежденном состоянии, она просто застряла на песчаном грунте, и экипаж был взят в плен.
Особой роли, в связи со своей малочисленностью, они в ходе войны не сыграли. Всего СССР получил в свое распоряжение 8 исправных самоходок, которые тщательно изучили, в итоге осталась только одна, остальные были отправлены на переплавку.
Можно, конечно, было в условиях абсолютной секретности попытаться прорвать фронт, но тогда основная масса русских войск уцелеет. Лучше, по замыслам немецких генералов, было сосредоточить значительные силы русских в одном месте и затем, окружив их, уничтожить. Именно поэтому немцы особенно не скрывались, им было нужно, чтобы Красная армия сосредоточила против них значительные силы.
С помощью своих новых танков и самоходок немецкие генералы рассчитывали быстро сжечь все советские танки и затем, окружив советские войска, уничтожить их. Словно подтверждая, что история крайне неохотно относится к любым изменениям, эта операция была названа немцами «Цитадель», а наша операция – «Кутузов». Обе стороны стягивали сюда войска и технику, в том числе и авиацию. Немцы засекли стягивание русских войск, в том числе и бронетехники, к Харькову, все шло по их плану, но то, что кроме этого русские стягивают войска к Краматорску и Сумам, они прозевали.
В общей сложности на каждом из флангов предстоящей операции мы сосредоточили по два полностью сформированных и вооруженных новой техникой мехкорпуса и по общевойсковой армии. Непосредственно под Харьков в распоряжение Жукова пришли две дивизии тяжелых ИСов, в общей сложности 600 танков, шесть полков противотанковых СУ-100 из 324 самоходок и восемь полков штурмовых самоходок СУ-122 и СУ-152 в количестве 432 машин. Кроме того, в его распоряжении были еще полтысячи старых Т-34 и КВ, так что сил для сдерживания немцев он имел предостаточно, всего чуть меньше двух тысяч танков и самоходок, и это без учета бронетранспортеров и легких самоходок поддержки пехоты, которых всех вместе взятых было почти пять тысяч единиц.
Учитывая, что восточней Харькова рельеф местности больше подходил для танкового сражения, именно там немцы и решили его устроить. Штурмовать сам город они не захотели, не тот случай, в городских развалинах танки теряли большинство своих преимуществ, именно поэтому немцы и не захотели ввязываться в городские бои.
По их задумке, восточней Харькова они сначала разгромят советские танки, а затем, прорвав фронт, просто зайдут в тыл обороняющим город советским войскам, после чего, окружив Харьков, уничтожат его защитников. На это выделится небольшая часть немецких войск, а основная их часть, развивая успех и пользуясь практическим отсутствием других русских частей, рванет на Курск, Воронеж и Луганск с выходом к Волге, а затем – на Сталинград, Ростов и Москву. Таким образом, по расчетам немцев, они смогут до конца 1943 года разгромить основную часть Красной армии и занять значительную территорию СССР, тем самым вынудив Советское правительство к капитуляции.
Точную дату немецкого наступления нашей разведке так и не удалось узнать, только непосредственно за несколько часов до начала вражеского наступления наше командование получило данные, что немецкие части начинают выдвигаться к передовой. В 6 часов утра 17 июля 1943 года немецкая артиллерия открыла массированный огонь по нашим позициям восточнее Харькова.
Спустя десять минут уже наша артиллерия открыла огонь по немецким орудиям, стараясь их подавить. Полностью огонь по нашим передовым позициям немцы не прекратили, просто часть их артиллерии вступила в контрбатарейную борьбу с нашей. Это было вполне ожидаемо, а потому Жуков сосредоточил в десяти километрах от передовой 11 дивизионов «Смерчей», и как только все началось, расчеты сбросили маскировку с машин и приготовились к выдвижению.
В 7 часов утра немецкие части перешли в наступление, к этому моменту передовые укрепления наших войск были смешаны с землей. Наше командование предвидело такое развитие событий, поэтому в передовых траншеях наших бойцов не было, были заняты только огневые точки, которые в большинстве случаев оказались уничтожены. Все же они были рассчитаны на противостояние полевой артиллерии противника, а не держаться против обстрела из тяжелых орудий.
Пустив первыми «Фердинандов», «тигров» и «пантер», немцы двинулись вперед, второй волной шли модернизированные «четверки», которые тоже были достаточно опасными танками после своей модернизации, а уже следом за ними двинулись бронетранспортеры с пехотой.
Дождавшись именно этого момента, «Смерчи» рванули вперед, и через пять километров, растянувшись в линию, все 11 дивизионов дали залп. На наступающего противника пролился настоящий огненный дождь. Совокупный залп составлял почти 8000 новых ракет, которые в течение 40 секунд были выпущены по противнику и обрушились на шедшие позади танков бронетранспортеры с пехотой. В немецких порядках разверзся настоящий ад, большая часть бронетранспортеров горела, от всей пехоты осталось меньше трети, выжившие пехотинцы бросились назад, а не получившие никаких повреждений танки продолжили наступать.
Установки залпового огня мгновенно развернулись и рванули в тыл, не дожидаясь, пока насмерть обозленные немцы не накроют это место артиллерийским огнем.
Первую линию наших укреплений немецкие танки взяли с ходу, они даже не встретили там никакого сопротивления. Если до этого наши бойцы крепко ее удерживали, то как только наше командование получило данные о начале немецкого наступления, так сразу приказало всем частям немедленно отступить на вторую линию обороны, в результате немцы почти час смешивали с землей практически пустые окопы.
Жуков правильно рассчитал место нанесения вражеского удара и готовился к нему заранее. По ночам в километре за второй линией нашей обороны вкапывались капониры для самоходок, причем там даже сооружалось некое подобие укрытия из бревен, которое должно было хоть немого смягчить последствие взрыва вражеского снаряда. Именно в них и заняли оборону СУ-100, 122 и 152.
Для тяжелых танков были просто отрыты укрытия, в которых они и стояли, замаскированные кустами и маскировочными сетями. Над уровнем земли находилась только башня, а спереди и сзади были наклонные въезды, так что танки могли легко выехать из капонира, как вперед, так и назад. По замыслу Жукова, самоходки и танки должны были сначала из укрытия выбить максимальное количество немецких танков и только потом, выехав из них, продолжить уже маневренный бой.