Чтение онлайн

– Вижу, что нет. Но я мог бы тебе помочь. Быстро и качественно, ведь ты должна понимать, что нас всех ждёт, если Самюэль обнаружит твои проделки, – предложил мне Эндрюс, при этом уже дотрагиваясь до моего подбородка своими холодными липкими пальцами и наполняя пространство вокруг тошнотворным сладким запахом своего одеколона.

Я резко отшвырнула его руку и отошла в другой конец комнаты, желая любым путем, избавится от компании опекуна.

– Он знает и по-прежнему желает жениться на мне. На вас тоже никак не скажется мое нарушение закона. Поэтому уходи прочь и отныне забудь мое имя. Иначе я расскажу Эрбосу обо всех твоих поползновениях на мою честь.

Эндрюс мгновенно побледнел, а затем расплылся в наигранной улыбке и поднял руки.

– Ладно-ладно, Милли, не стоит так злиться. Мне хватит и тех денег, что он нам отдал за тебя, словно покупая кобылу, когда приехал просить твоей руки. Ведь Дорн меня предупредил в письме, что намерен взять тебя в жены, и ждал я именно его в тот день. Мне тоже не хотелось отдавать тебя за фэйца, да ещё столь жестокого. Хоть мы и не в лучших отношениях с тобой, но я не желаю тебе мучительной жизни, уж поверь. Ведь поговаривают, что отец Самюэля Алахосского забил до смерти беременную жену, а сын не далеко ушел от отца и тоже славится истязанием женщин, но лишь в постели. Уж сколько человеческих женщин нашли задушенными в его покоях. Остаётся лишь надеяться, что это всё слухи. Либо же на то, что он не станет свои наклонности распространять на законную жену.

– Ты лжешь! Грязный подкидыш!

Эндрюс заметно разозлился, когда я назвала его самым обидным из прозвищ, которые придумывала в детстве для него в ответ на тумаки сводного брата. Но он не стал выходить из себя, а лишь вкрадчиво и тихо сказал.

– Скоро проверишь на себе, милая сестричка…– и вышел из комнаты, оставляя меня в полном смятении и страхе перед предстоящей брачной ночью.

Пламя:

Со священником разговор складывался скверно. Представители религии навсегда запомнили ту ловушку, которую я им когда-то организовал. Именно моя идея истреблять магов и ведьм, под предлогом религиозного очищения земель от скверны, стала ключевой в образовании нынешнего строя Инквизиции. Я навсегда запомнил: хочешь что-то вложить в головы людей, помести это в религию, скажи, что веление богов таково и люди станут бездумно исполнять.

Изначально была договоренность между высшими представителями религии и фэйри. Церковь всегда гонялась за магами и ведьмами, но их методы работали откровенно плохо. Когда Градос Сактин понял, свою уязвимость и решил истребить всякого человека обладающего магией и даже всех их детей, то загвоздка состояла лишь в том, как это провернуть без недовольства народа, ведь в те времена влияние на умы людей у короля было не таким мощным, как сейчас. Спровоцировать же восстание правителю не хотелось.

Тогда-то мне и пришла эта безумная идея. В то время я находился при дворе и служил непосредственно самому королю, как и полагалось сыну одного из чистокровных. Сообщив Градосу о своей идее, я и не думал, что именно меня он назначит воплощать ее в жизнь. С его позволения я собрал вокруг себя войско из самых умелых бойцов, которые являлись полукровными фэйри, и предложил помощь церкви, сообщив о желании короля освободить земли от нечисти. Некоторое время и священнослужители и народ были довольны результатами. Особенно был доволен король…

Но через пару лет, когда истребление людей обладающих магией достигло немыслимых масштабов, народ стал ненавидеть Инквизицию, что изначально происходила от церкви, а потому люди стали презирать и саму церковь. Тогда епископ решил отказаться от помощи фэйского короля, но на тот момент власть правителя и образованного мною нового строя Инквизиции стали слишком сильны. Хватило лишь пригрозить главе ослабленной церкви, и он не стал больше перечить. С тех пор люди с магическими способностями истреблялись под личиной справедливости и религиозного очищения. И хоть все вокруг уже понимали, что божественным промыслом тут и не пахнет, но боялись высказать свое мнение, ведь недовольных, по новым законам короля, сразу отправляли на виселицу вслед за ведьмами и магами. Я же, за заслуги перед Градосом Сактином обрёл высший титул и невиданные возможности, став вторым по влиянию после самого короля представителем власти. Но было одно но, от пролитой крови в груди ширилась тьма и пустота, лишь усугубляя воспоминания о прошлом…Тогда я решил уйти на покой, лишь управляя Инквизицией, а не участвуя в расправах лично. Более того, план моего возвышения состоял не в том, чтобы упиваться властью и служить Градосу… Я жаждал мести…

– Хочу повторить, – обратился ко мне уж слишком бесстрашно священник. – Если невеста прилюдно не даст своего согласия, то ни о каком бракосочетании и речи быть не может. Хватит и того, что оно происходит не в церкви, это уже не по законам господа.

– Я не нуждаюсь в благословениях вашего бога, мне нужен документ и статус. Надеюсь, вы меня хорошо понимаете? Иначе у вас возникнут большие проблемы… – пригрозил я пожилому священнику, от чего он даже побледнел и весь сжался.

Поскольку моя дорогая невеста уже однажды нарушила слово, я вновь решил подстраховаться и вынудил священника понять всю суть ситуации заранее. Разборки у алтаря мне точно были ни к чему. Миллиора станет моей женой сегодня в любом случае. И точка.

– Я вас понял… – от страха, едва выговорил старик, – Теперь пройдите к алтарю, если его можно так назвать… Слуги уже отправились за вашей невестой и вскоре она будет тут.

Мы со священником вышли из тени высоких ив, где могли говорить тайно и направились к каменной арке, которая была густо украшена большими белыми цветами пион и служила до этого дня просто украшением в огромном саду. Также она находилась на каменной возвышенности и являлась идеальным местом для проведения церемонии. Само торжество было запланировано провести в одном из больших бальных залов в поместье, но именно венчание я решил перенести в цветущий сотнями разнообразных декоративных растений обширный сад, который по моему приказу успели привести в надлежащий вид за кротчайшие сроки. Сегодняшний весенний день обладал некоторой прохладой, но в воздухе чувствовался уже аромат скорого лета, наполняя воздух запахом цветов и свежей травы. Я взглянул на слегка пасмурное небо, сквозь сероватые облака иногда пробивалось солнце. Если повезёт, то дождь нас не застанет. Не стану отрицать, я хотел, чтобы и Миллиора желала этого брака, но не мог дать ей право выбирать, как и времени для возникновения ответных чувств ко мне. Слишком желал получить ее только для себя быстрее. Навсегда.

Гости уже расселись на деревянных длинных лавках со спинками по обеим сторонам от прохода, по которому вскоре ко мне направится моя будущая жена. Их было больше сотни. Как бы я не старался обойтись лишь несколькими знакомыми, но были высокопоставленные полукровные фэйри, которых не пригласить я не мог, поскольку они сочли бы это за личное оскорбление. С другой стороны, весть о моей женитьбе приглашённым, распространится даже быстрее, не оставляя ни единого пути отхода моей маленькой бабочке. Когда все будут знать кто муж Миллиоры, то даже за большие деньги не отважатся помочь беглянке, если конечно она вообще решится повторить свою ошибку.

Вскоре приглашенный виолончелист заиграл мелодию, предвещающую скорое появление невесты, гости замерли в ожидании, как и я. Священник стоял, тоже приготовившись к обряду, и поправил все атрибуты, что лежали перед ним на высоком узком столе. Мои глаза замерли на начале прохода. Из-за стены из зеленого кипариса должна была вот-вот явиться она, та, кто даже звуком своего голоса пробиралась в глубины моего сознания, оставляя там свой след. Так и произошло, белый силуэт появился из-за зелёной ограды и медленно стал приближаться следуя по тропинке из камня. Казалось, глаза так и застыли лишь на одной невесте, что сейчас, укрытая полупрозрачной вуалью длинной фаты, шла одна ко мне. Выражение ее лица я не мог разобрать из-за белой ткани, которая покрывала лицо. Даже руки, что держали букет из белых лилий, были спрятаны под бутонами цветов.

Только когда Миллиора подошла ближе, я спустился на несколько ступеней и предложил ей свою помощь. Маленькая холодная ладошка легла в мою руку, выдавая волнение дрожью. Когда же мы поднялись на каменный помост, я отбросил раздражающую ткань фаты назад, открывая красивое лицо, увидел слезы наполняющие глаза моей невесты и ее болезненную бледность. От вида Миллиоры, которая источала своим видом лишь небывалое горе, стали пробираться сомнения в голову: вдруг я был ей вовсе не так приятен в те мгновения нашей целомудренной близости в лесу? Облаченная в красивый белый наряд, она сейчас стояла передо мной, напоминая высших и чистейших существ, что наверняка обитали лишь на небе.