Чтение онлайн

— Ничего нет, — наконец подал он голос и для убедительности, осмотрел пол за моей спиной и даже заглянул в ванну.

— Я же говорила… — произнесла, с облегчением отмечая, что пальцы больше не испускают свет.

— Тогда зачем ты убрала руки за спину и не желала их показать?

Мне не сразу пришел в голову ответ, но когда я произнесла слова, что были предназначены для моего прикрытия, то поняла, какая в действительности истина в них заключается.

— Проверяла кое-что…

Хотелось выйти из комнаты, для того, чтобы, наконец, выдохнуть и успокоить нервы, но Эрбос всё ещё крепко держал меня за запястья.

— И что же ты проверила, маленькая бабочка?

— Не называй меня так…

— Я буду называть тебя так, как мне хочется, Миллиора. Так ты ответишь все-таки на мой вопрос?

— Я поняла, что мне никогда не быть для тебя настоящей женой.

Эрбос нахмурил брови, но по итогу ухмыльнулся.

— Ты уже моя жена, если не заметила. Или может я настолько замучил тебя ночью, что ты потеряла память? Так я могу напомнить? — потянул он меня на себя, заставляя прижаться к его телу своим.

— Я не это имела в виду! Моя память в порядке, — стала с возмущением вырываться, но, похоже, фейца мои жалкие трепыхания только развеселили. Меня же его улыбка, напротив, разозлила. — Ты никогда не станешь мне супругом, потому, что это слово подразумевает не только утехи в постели, но и доверие, дружбу, понимание… любовь. А ты даже не готов дать мне хоть немного пространства, доверия. Неожиданно Эрбос снова обрёл серьезное выражение лица.

— Интересно, почему же? Может потому, что ты бежала от меня и затем пряталась где-то несколько дней, заставляя думать уже о самом худшем, и ожидать где всплывёт твой труп? Я знал, что тебе не уйти далеко, как и знаю это сейчас. Есть лишь один способ выбраться из Королевства Нортс и этот путь контролирую я, по нему тебе точно не дано уйти. Никогда. Но твоя попытка могла закончиться плачевно. Знала бы, сколько жуликов обитает в Санктосе и обещает вывезти из города любого, у кого есть хоть какие-то деньги. Мне даже не хочется думать, что с тобой могли бы сделать подобные лжецы… Странно, что ты вообще нашла настоящую лазейку из Королевства.

— А ты не думал, почему мне пришлось бежать? Может, стоило попытаться нормально ухаживать за девушкой, а не принуждать её к браку силой? Кто знает, вдруг я и согласилась бы?

Теперь феец не просто улыбался, а громко рассмеялся.

— О-о-о нет, Милли, ты скорее вышла бы за этого мальчишку и жила скучной пресной жизнью примерной супруги, чем дала бы согласие на брак со мной. А поэтому можешь поблагодарить. Со мной может быть как угодно, но только не скучно. А ты явно не из тех дам, которые предпочитают скуку. Ты слишком дерзкая, бесстрашная и непокорная. И мне бы в пору все-таки и, правда тебя выпороть за то, как разговариваешь со мной, забывая, что я не просто твой супруг, но и хозяин, если вникать в законы о повиновении людей перед фейри!

Слова мужа словно хлестали по душе, а последние и вовсе резали слух, заставляя застыть в неверии, что Эрбос решил указать мне место у своих ног. Как и всегда это делали фейские полукровки, возгордившиеся своим происхождением.

— Именно поэтому, я, никогда бы и не согласилась сама выйти за тебя! Все фейри бездушные мерзавцы! Могу сказать тебе лишь одно «спасибо», а именно за то, что напомнил, насколько ты один из них!

Сказав это, я сразу сжалась от страха, феец настолько помрачнел и напрягся всем телом, что я уже приготовилась, как минимум к пощёчине, но вместо этого он разжал железную хватку на моих руках и молча, вышел в комнату. Затем стал расхаживать по ней и что-то тихо бормотать себе под нос. Я же словно приросла к месту и окаменела стоя в ожидании своего наказания. Уже стало слишком жаль, что я не смогла прикусить язык вовремя, похоже стресс от того, что была на волоске от раскрытия, сказался такой несдержанностью и всплеском эмоций. Я никогда не отличалась кротким нравом, но такой бестактности позволять себе не стоило в отношении Эрбоса. Ведь он был прав. Изначально, он мне хозяин, а затем уже муж, по законам, установленным фейским королём.

Пламя:

«— Раз, два, три, четыре, пять…раз, два, три, четыре, пять…

— Считай до десяти, Эрбос. И закрой уши.

— Я не умею до десяти, мама, ты же знаешь! — недовольно сказал я.

— Да-да. Точно. Как я могла забыть, — дрожащим голосом поправила себя она, выглядывая из детской, руки ее тоже тряслись почему-то. Шаги отца уже были слышны на лестнице. — Тогда считай до пяти много-много раз, мой драгоценный. Пока я не приду к тебе сама.

— Но мама! Мне скучно просто считать, я не люблю эту игру! Может лучше в прятки?

Темно-карие глаза молодой женщины загорелись идеей.

— Давай. Прячься в комнате. И пока я тебя не найду, не выходи ни в коем случае.

Она начала считать сама, в этот раз, и будучи уверенным в своей гениальности, я выбрал для укрытия шкаф, спрятавшись там глубже и прикрывая одеждой, висевшей на вешалках, только лицо, но мне казалось, что так я точно стану невидим для кого угодно. Звуки, что звучали снаружи, стали для меня глухими, но я чётко разобрал голос отца.

— Почему ты не в спальне?

— Здравствуй, дорогой, сегодня ты рано…

— Можешь не притворяться, что рада меня видеть, Беатрис. Я представляю, как тебе осточертел этот брак…

— Ну что ты такое…

— Помалкивай! И займи свое место в спальне без возражений. Возможно, сегодня я буду великодушен, и тебе меньше достанется.

Не выдерживая, от любопытства, я все же посмотрел в щель между дверцами: мама немного ссутулилась, совсем теряясь рядом с высокой фигурой отца, и смотря под ноги, вышла из комнаты. Меня же он словно и не ожидал здесь увидеть, но я от этого и не расстроился, ведь отец только кричал и толкался в те редкие моменты, когда нам доводилось говорить.

Я присел, приготовившись уже ее ждать, но из спальни, в дальнем конце коридора стали слышны ее крики и плач. Впервые я слышал, как она плачет так сильно, мне показалось ей очень больно и требуется помощь, а потому, направился к месту, откуда исходили страшные вопли. Осторожно толкнул дверь, ведущую в родительскую спальню: она и без того была не до конца закрыта.

Моя мама, лишь в одной сорочке, да и та была задрана выше пояса, лежала животом на стуле. Отец же практически полностью своим огромным телом загораживал мне обзор на нее. В его руках был узкий кожаный ремень, он пару раз вздохнул, словно боролся с усталостью и стал ее бить им по тем частям тела, что предположительно были оголены. Ее руки вцепились в мягкую сидушку стула, до побеления костяшек, а на лице застыла гримаса боли. Слезы прочертили на ее лице непрекращающиеся узкие потоки, скатываясь к подбородку и капая на пол, несмотря на то, что глаза были плотно закрыты. Пока отец, не останавливаясь, словно срывая на ней всю вселенскую злобу, продолжал обрушивать на женское тело частые хлесткие удары. Она вдруг на мгновение задрожала и совсем обмякла, повиснув на стуле. Глаза ее так и остались, закрыты, но теперь она словно спала.

Когда отец схватил ее за темные волосы на затылке, приподнял голову и посмотрел на лицо, мне хотелось броситься на него, убрать его руки от мамы, закричать, чтобы он никогда так больше не делал! Но увидев, что он разворачивается ко мне, я лишь успел прикрыть дверь обратно и тихо убежал. В тот день я ждал в шкафу маму до вечера и не прекращал там плакать, ведь боялся, что она не придет. Что она навсегда уснула. Мне говорила наша гувернантка, что такое бывает, что иногда люди засыпают навсегда и их душа улетает на небо, к ангелам. Я очень боялся, что она улетела от меня, и слишком боялся отца, чтобы решиться наконец, выбраться из шкафа»

***

— Раз, два, три, четыре, пять. Раз, два, три, четыре, пять… — считал я про себя, в попытке остудить горячую, словно раскаленное железо ярость.

В голове роились способы, как я могу сделать ей максимально больно. Их я знал даже слишком много. Но в глазах стоял лишь один образ, как отец порол мать. Я стал свидетелем этой сцены впервые в четыре года. Для такого наказания ему даже не приходилось искать причин. Миллиора же позволила себе слишком много.… А ведь я попросту переживал за нее. Но внутри звучал ещё один голос, он принадлежал совести, что когда-то давно была заперта в самых далёких и темных уголках моей испорченной души: «Это забота или ты хочешь владеть ей полностью, всегда и безраздельно?»