Чтение онлайн

Она уже однажды уничтожила наше будущее с Эрбосом, погубив при этом ещё множество фейцев и любимых членов моей семьи, которыми являлись Грия, и Ниадис. После этого могла относиться к ней лишь настороженно, помня, при этом, и кем она является, вынашивая в себе магию, что издавна фейцы неспроста старались искоренить ещё в зародыше.

Как ей удалось вырасти и выжить? Как удалось этому ребёнку скверны стать помощницей Градоса и вообще попасть во дворец? Не припомню, чтобы законы и порядки фейри менялись. Отец говорил, что они уже сотни лет остаются нетронутыми, но именно эта фейка стала исключением. Как? И кто ей помогал сокрыть столь мрачную магию?

Вопросов было множество, но ни один из них и не думала задавать ей. Даже воспоминание о том, как девушка среагировала на своё истинное название, породило дрожь в теле. Да и мне она точно не станет открывать свои тайны.

— Чем могу быть полезна? — осторожно, но с долей раздражения спросила, ведь девушка так и продолжала стоять молча. Ещё больше возмущало, что она и вовсе входит ко мне, пока сплю.

Я осмотрелась в поиске своих лиар, но их не было в комнате. Только я и молчаливая девушка, задумчиво глядящая в окно, и навевающая неприятное ощущение только своим присутствием, не говоря о её магии, которая пугала своей природой.

Я села в кровати и набросила на себя лежащий на кресле рядом халатик.

— Я Ливия, — спокойно представилась девушка и повернулась ко мне. Стала изучать внешний облик, который наверняка отличался от того, что я недавно представляла собой в темнице. — Хотела бы обозначить твою роль в замке, пока ты не подумала, что сможешь стать действительно королевой, лишь родив ребёнка, которого так желает получить Градос.

— Не я выбирала для себя эту роль…

— И больше никогда не сможешь выбирать. Ты родишь девочку Градосу и, скорее всего, тебя отошлют в изгнание. Поверь, это даже хуже темницы под дворцом.

— А если я рожу мальчика? — из чистого интереса спросила, ведь не планировала вообще так долго находиться подле жестокого правителя.

Но девушка молчала, лишь нервно поправив локон, выбившийся из причёски.

— Я отправлю тебя в мир людей вместе с твоим ненаглядным мужем, если родишь королю принцессу. Да, тебе придётся оставить дочь, но зато сможешь жить спокойно на той стороне.

От неверия замерла, приоткрыв рот. Недавно эта фейка грозилась убить меня, Эрбоса и являла собой одну лишь черноту намерений, а теперь предлагала выход?

— Почему я должна тебе верить?

Ливия улыбнулась краешками губ.

— Не верь, Миллиора, об этом не идёт сейчас речи. Я предложила единственный выход из твоей ситуации. И если ты достаточно умна, то понимаешь, что я права. Если же попытаешься бороться с правителем, твоя участь — смерть. Сама подумай, ты скована путами ловчей и не можешь использовать магию. Кровь твоя имеет некие свойства, позволяющие напасть на короля, но он с лёгкостью может предотвратить жалкую попытку. Я знаю насколько опытен Градос и рекомендую не проворачивать таких трюков. Иначе, годы в подземелье тебе обеспечены.

— Я и не собираюсь нападать на него. Я стану Градосу женой, матерью его наследницы. Он не станет отсылать меня, ведь я не буду ему мешать, находясь рядом с дочерью. Я никогда не брошу своего ребёнка. Уверена, король сможет понять меня и оставит в замке.

Изначально Ливия дёрнулась всем телом, хотела рассмеяться, моим наивным надеждам в лицо, но когда осознание настигло её ум, то осмотрела меня совершенно иным образом.

— Не бросишь, значит, ребёнка? Ну, что ж… Могу только пожелать удачи тогда.

Фейка быстро отвернулась, но за миг до этого, я успела разглядеть на её побледневшем лице гримасу боли.

— Зачем ты предложила мне помощь? — окликнула я девушку, которая собиралась уже уходить и совершенно точно не желала мне добра ещё вчера.

— Помощь? Может, я желаю избавиться от вас навсегда?

— Тебя связывает что-то с Градосом?

Женский смех разрезал воздух, смело издеваясь над моими словами. Ливия вновь посмотрела на меня, но уже как на безумную.

— Боги, неужели я похожа на ту, что умеет любить? А, тем более, такое чудовище, как Градос Сактин. Нет, дорогая Миллиора, я попросту желаю выдворить вашу шайку из этого мира и служить при дворе. Мои желания просты и прозрачны. Я желаю жить. Как и вы все. А Градос дал мне своё слово, что так оно и будет, если он станет королём.

— Как долго ты смогла скрывать свои хм… способности?

Девушка вновь ощетинилась при упоминании её особенной силы:

— Я не обязана отвечать на твои вопросы. И не стану. Дай знать, если передумаешь и решишь принять моё предложение. На этом наше общение, надеюсь, и завершится.

Как появилась, так и немыслимо странно, девушка ушла, оставляя после себя одни противоречивые мысли и ещё большее количество вопросов. Однако, не это сейчас меня волновало. Мне стоило хорошо продумать свой план, чтобы не угодить снова в катакомбы.

Я собиралась вызвать чувства у самого бесчувственного из фейцев. В этом и состояла моя задача.

Драгоценность короля

Особенный, врождённый дар фейри менять сны, не является редкостью и чаще всего не может приносить кому-то вред.

Обычно фейри, обладающие этим талантом, лечат от кошмаров прошлого воинов и путников, встречавших на своём пути много испытаний.

О магии фейри. С 22.

Не дожидаясь лиар, которые куда-то запропастились, подошла к окну, в которое недавно так заворожённо всматривалась Ливия, и ахнула от вида прекрасного города, что раскинулся далеко внизу. Столица дивного народа фейри даже днём завораживала своей красотой и величием: множество высоких, пико образных крыш домов затмевало лишь величие храмов, выстроенных в честь богов, которых почитали фейцы и верили в их существование без тени сомнения.

Храм Юльрал, Богини здравия, плодородия, богатства, матери и начала всех магических сил фейри, сиял на солнце золотом и сверкал драгоценностями, которые фейцы вешали на маленькие крючки, расположившиеся вдоль стен строения специально для этой цели. Храм Аравиля, Бога-защитника мира фейри, был выстроен в другой части Аластриса и имел цвет гораздо более темный, а убранство храма было живым, из множества плетущихся по нему растений, которые, словно бы, чувствуя, силу и чистоту души Аравиля, стремились к строению, чтящего его имя, расцветая наиболее пышно множеством прекрасных, белых цветов у самого острия крыши храма и придавая тому действительно божественный вид.