Чтение онлайн

На Изабель.

Во рту противный привкус чего-то горького, гнилого, и я не могу от него избавиться. Даже стакан скотча не помогает. Я наливаю второй и опускаюсь на диван.

Мне нужно прижать ее к себе. Услышать, как Изабель скажет, что все в порядке.

Проходит почти час, прежде чем в коридоре раздаются ее шаги. Я уже научился узнавать, как Изабель почти бесшумно передвигается босиком по паркету.

— Эй, — тихо говорит она.

На Изабель спортивные штаны и майка, а волосы собраны во влажную косу. Ни лифчика, ни макияжа.

Я ставлю бокал на стол. Уже третий.

— Как сестра?

— Спит.

Я тянусь к ней, и та растворяется в моих руках. Обнимаю ее за талию, вдыхая запах шампуня. Волосы еще влажные, но кожа теплая.

Я закрываю глаза и просто держу ее.

Изабель целует меня в шею.

— Было страшно.

— Чертовски пугающе, — бормочу я.

— Спасибо, что приехал.

Рука скользит по ее спине, бедрам, убеждаясь, что та в безопасности.

— М-м.

Она отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты весь вечер напряжен, — в ее карих глазах покоится тревога.

Ненавижу это видеть. Ей сейчас не до моих переживаний.

— На вас напали, — говорю я. — Угрожая ножом.

Изабель кивает.

— Да. Спасибо, что разрешил Елене здесь переночевать. Ее соседки уже спят. Мы пытались дозвониться после разговора с тобой, но никто не ответил.

— Конечно, — говорю я.

Держать ее в руках помогает, но этого недостаточно. Лишь зная, что с Изабель ничего не случится, я смогу успокоиться.

Ее пальцы скользят по моей линии подбородка.

— О чем ты думаешь? — шепчет она.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты снова закрываешься. Я же вижу. Расскажи.

— Это ты была в опасности.

— Да. Но все равно хочу знать, что у тебя на уме.

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю.

— Думаю, я сам должен был отвезти тебя туда и доставить обратно.

— Алек, — шепчет она, — у тебя же дети.

Я медленно качаю головой.

— Знаю. И они всегда будут на первом месте. Но это ничего не меняет. Я должен был быть там.

— Ты не можешь быть везде одновременно.

— Но должен.

Ее ладонь прикасается к моей щеке.

— Почему?

Руки сжимаются в кулаки у нее на пояснице.

— Потому что с тобой не должно ничего случиться.

Ее губы слегка приоткрываются от удивления.

— Понимаю, — тихо произносит она. — Заботиться о ком-то... это действительно страшно.

— «Страшно» еще мягко сказано.

— Ты злишься?

— Я в бешенстве, — сквозь зубы цежу я. — Эти ублюдки... Я бы с удовольствием свернул им шеи. Запер и выбросил ключ.

— Ты же не серьезен, — шепчет она.

Я отпускаю ее, и Изабель опускается на диван рядом. Эмоции накатывают слишком быстро, слишком сильно. Дышать становится трудно.

— Серьезен.

— Почему? — спрашивает она.

Смотрит по-доброму, понимающе. Одна мысль о том, что с ней может что-то случиться, что Изабель может не стать, оглушает.

Я вскакиваю с дивана. Начинаю метаться по комнате, не в силах усидеть на месте.

— Алек, — мягко говорит она. — Что ты чувствуешь?

— Она просто умерла! — слова взрываются в тишине комнаты. Ее глаза расширяются. — Один час она была жива, а в следующий ее не стало, — я щелкаю пальцами. — Ни предупреждений, ни прощаний. В первый раз я едва справился. Во второй не выживу. Никогда.

— Алек...

Я качаю головой.

— Нет. Эти парни... Я готов убить их.

— Нет, не готов, — твердо произносит она. — Завтра ты будешь думать иначе.

Я провожу рукой по волосам.

— Не уверен. Ты стала частью меня – частью, о которой я даже не подозревал. Лучшей частью. И я не могу тебя потерять. Мысль о том, что больше не услышу твой смех, не увижу улыбку... — снова качаю головой, пытаясь совладать с собой. Гнев все еще бурлит. — Я не переживу этого.

Изабель делает шаг навстречу.

— Алек, — снова шепчет она. — Бояться, когда впускаешь в сердце кого-то нового, – это нормально.

Я ничего не отвечаю. Не уверен, что смогу.

Она обвивает руками мою талию и прижимается, ее тело сливается с моим. Я чувствую твердость ее сосков через тонкую майку, вдыхаю цветочный аромат шампуня, ощущаю тепло кожи.

Я закрываю глаза и провожу руками по ее голове, плечам, опускаюсь к пояснице. Все это – она, мы – оказалось важнее, чем мог предположить.

— Ты запомнила мой номер? — спрашиваю я.

— Выучила, когда начала у тебя работать, — отвечает она. — Он был в договоре, который я подписала, чтобы всегда можно было связаться по вопросам детей.

— А. Логично.

Изабель улыбается, уткнувшись лицом в мое плечо.

— Так и думала, что ты даже не помнил.

— Читал, но это было давно. Иди сюда. Ты мне нужна, — шепчу ей в волосы. — Больше, чем кто-либо. Но...

— Я понимаю, — ее щека прижата к моему плечу, голос приглушен. — Это значит, тебя снова могут ранить. Как и меня.

Рука скользит под майку, ладонь ложится на гладкую кожу спины.

— Да.

— Этот риск – цена, которую мы платим за то, чтобы любить, — произносит она. — Ты готов ее заплатить?

Я просто держу Изабель несколько долгих мгновений. Потом наклоняю голову и прикасаюсь губами к ее губам. Потребность быть ближе к ней, все это время тлевшая под кожей, вспыхивает с новой силой. Чувствовать ее, знать, что она в безопасности.

Не знаю, хочу сказать я.

Но руки и губы говорят обратное. Боюсь, у меня уже нет выбора.

Она обвивает руками мою шею.

— Отнеси меня в постель.

Я поднимаю ее на руки, и та прижимается ко мне по пути в спальню. А когда оказываемся под одеялом, Изабель прижимается обнаженным телом ко мне так плотно, что чувствую биение ее сердца.

Не знаю, смогу ли пережить боль, если потеряю ее. Но и отпустить тоже не получится.

— Ты не ночевала в комнате, и еще я видела, как он к тебе прикасался, — сестра скрещивает руки на груди. — Говори правду. Что происходит?