Чтение онлайн

Мягкие губы прикасаются к щеке, а пальцы Изабель сжимают мои.

— Расслабься, — шепчет Изабель.

— Я расслаблен.

— Ммм, — она улыбается. — Я не волнуюсь, и тебе не стоит.

Я поднимаю бровь.

— Ты знаешь, как думают родители.

— Да, но ты не знаешь моих. Пока что.

Она переплетает пальцы с моими, и мы выходим на улицу. Прошли недели, а я все еще не привык держать ее за руку, касаться, не скрываясь.

Быть парой. Быть парой с ней.

Мы останавливаемся у обочины, чтобы поймать такси. У Мака выходной, и это была идея Изабель. Освободить его на субботний вечер. Катя тоже свободна. И у меня... есть одно подозрение.

Она попросила об этом, сидя у меня на коленях, обвив руками шею, и я был не в состоянии отказать. Похоже, Изабель заподозрила нечто между домработницей и водителем.

Я притягиваю ее ближе.

— Ты уверена, — тихо спрашиваю я, — что готова к их реакции? Какой бы она ни была?

Она прикладывает ладонь к моей щеке.

— Алек, я уже рассказала о тебе. Они знают, как мы познакомились. Знают, что мы вместе. И знают твой возраст.

— Верно.

— Ты же сам послал отца несколько недель назад, — весело напоминает она. — Думаешь, я не сделаю то же самое, если они будут против?

Я хмурюсь, глядя на ее улыбающееся лицо.

— Тебе не нужно делать этого из-за меня. Тебе не нужно...

Она целует меня, мягко прижимаясь губами. Очень эффективный способ прекратить спор. Отстраняясь, Изабель оставляет губы в сантиметре от моих.

— Алек, — снова шепчет она, и в голосе звучит мягкий укор.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу. Я знаю. Она постоянно напоминает, моя работа не спасать ее. Не решать все. Не отдавать, ничего не беря взамен. От этой привычки трудно избавиться.

Вряд ли когда-нибудь полностью избавлюсь от желания положить весь мир к ногам Изабель. Но могу научиться доверять ей... и принимать слова за чистую монету.

— Они тебя полюбят, — шепчет она, касаясь моих губ. — А если нет, все равно останемся мы с тобой. Да?

— Мы с тобой, — бормочу я, крепче сжимая ее талию сквозь толстую зимнюю куртку.

— Ммм. И что это значит?

Губы скользят по ее щеке к изгибу уха.

— Я хочу, чтобы родители одобрили твой выбор. Но если нет... я не отпущу тебя. Ни за что, милая.

Ее пальцы впиваются в лацканы моего пальто.

— О, — выдыхает она. — Мне нравится.

— Хорошо.

Я целую ее в щеку и выпрямляюсь. Решимость делает осанку тверже. Я провел немало жестких переговоров. Справлюсь и с этими.

До Бруклина ехать неблизко, но мы не торопимся. Такси наконец останавливается у небольшого жилого дома. Улица выглядит уютной. Обычной. Домашней.

На ступеньках у входа сидит девушка с короткими волосами и разговаривает по телефону.

Изабель сразу машет ей рукой.

Это Елена. Она улыбается нам и заканчивает звонок.

— Эй! — кричит она, — Вы рано.

Я смотрю на часы. Мы точно вовремя.

Изабель, видимо, думает то же самое, потому что смеется.

— Мы по расписанию, но разве что зря. Мама с папой готовы?

— Понятия не имею. Я тут уже двадцать минут болтаю с Эйвери.

— Все идет хорошо?

— Отлично, — ее взгляд падает на меня, и она ухмыляется. — Привет, богач.

— Привет, стендаперша, — парирую я.

— Уклонился от налогов?

— Разнесла всех на сцене?

Ее ухмылка становится шире.

— Я знала, что ты поймешь шутку. Ладно, пошли. Они горят желанием познакомиться, вообще-то.

— Я тоже.

— О, не надо со мной церемониться, — говорит она, отряхивая джинсы и переводя взгляд с меня на сестру. — Они тебя полюбят. Может, не сразу.

Я поднимаю бровь.

— И я не слишком стар для твоей сестры?

Изабель толкает меня локтем, но тоже улыбается, глядя на сестру.

Елена пожимает плечами.

— Конечно стар. Но какое это имеет значение? Я слишком не смешная для стендапа, Изабель слишком травмирована для балета, а шмели слишком тяжелые, чтобы летать, ну вы поняли. И тем не менее, все это существует. А теперь пошли.

Я кладу руку Изабель на поясницу, пока мы следуем за ее сестрой в дом, где они обе выросли.

Возможно, любовь сложна. Возможно, ей суждено натирать, ранить, ломать. Возможно, любовь рискованна... но это не должно останавливать никого из нас.

И больше она не остановит меня.

Изабель

Год спустя

Я замираю, готовясь к первому движению. Тишину нарушает лишь тихое дыхание и случайный кашель. Начинает играть музыка. Рядом я слышу глубокий вдох Дианы, а справа замечаю, как дрожит нога Кристы.

Занавес раздвигается.

Мы начинаем движение одновременно, выплеснувшись на импровизированную сцену в вихре па. Мельком я замечаю зрителей, чьи лица слились в единое пятно. Но я знаю, что там сидят наши ученики с родителями, друзьями и родные. Все, кому интересно наше выступление. Сейчас они стали единым целым... той знакомой мне магией взаимодействия артиста и зала.

Дети выступали первыми. Они готовились весь семестр к этому показу, и хотя сегодня все волновались, мы позаботились, чтобы им было весело. Этот день о радости и прогрессе, а не о том, кто оступился. Так мы работаем в академии.

Именно дети попросили нас, преподавателей, тоже выступить:

— Пожалуйста. Вы станцуете вместе?

Сначала это казалось несбыточной мечтой, потом забавной идеей, а на прошлой неделе стало страстным проектом. Мы с Дианой и Кристой задерживались допоздна три дня подряд, отрабатывая движения и погружаясь в ту интенсивную работу, которая когда-то была частью нашей жизни.

И я обожала это.

Обожаю сейчас, танцевать с двумя женщинами, ставшими удивительно близкими. Сначала была Диана, а через несколько месяцев мы пригласили и Кристу. Мы сблизились, превращая профессию в хобби, а потом снова в профессию. Теперь мы педагоги, а не артисты, и в этом своя особая магия – видеть, как ученики обретают уверенность, радость и чувство принадлежности к искусству, которое для меня важнее воздуха.