Чтение онлайн

Академия Чародейства была разгромлена, ректор Обресков бежал из страны, а Советник Академической канцелярии граф Иван Фридрихович фон Раттель был публично сожжен на костре. Чтоб другим неповадно было, чтоб вопросов лишних не задавали, и чтобы подумали лишний раз перед тем, как отдавать своих отпрысков, обладающих чародейскими свойствами, на инициацию.

Поначалу еще ходили разговоры о том, что подобное отношение к магии может угрожать безопасности государства. Что-де враг заграничный не дремлет, а только лишь и следит за тем, как бы побольнее ударить Русь-матушку, чтобы оттяпать от нее кусок пожирнее да побольше. В былые времена магия не позволяла сделать этого, потому как чародеи Синей Линии стойко стояли на страже границ своего государства, а врагу и нечего было противопоставить этому, ведь его собственная магия становилась бессильна в тех землях, где господствует поле Синий Линии. Но теперь, когда магия находилась под запретом, а сами маги подвергались гонениям, ничто не могло бы сдержать желания иностранных недругов напасть на Русь.

И действительно нападали дважды. В первый раз это случилось на польской границе, где ляхи ударили силами двух тяжелых конных корпусов, намереваясь одним ударом разбить русские приграничные войска и молниеносно дойти до самого Петербурга. А там, вероятно, им на помощь должна была подойти армия Прусских союзников и Шведский флот. Большая война затевалась, судя по всему!

Но все захлебнулось еще в самом начале. Русские войска без всякой магии, зато с артиллерией и парой засадных полков, разбили основные силы шляхтичей недалеко от границы. А те части, что смогли прорваться вглубь нашей территории, бесславно завязли в болотах и утопли.

Ей-богу утопли, вот вам крест! Сами потонули, их даже добивать не пришлось. Да что уж там добивать — крестьяне местные пытались вытащить из топи несчастных завоевателей, но спасти удалось лишь немногих, коих и отправили под конвоем в Санкт-Петербург. Живыми добрались до русской столицы лишь около сотни ляхов, среди которых нашлись и несколько весьма высокопоставленных особ.

Наказывать их не стали. Встретили как дорогих гостей, напоили, накормили, в чистое переодели, да на балы и ассамблеи приглашать стали. Опосля кто-то из них домой пожелал вернуться, так их без всяких условий и отпустили. А другие решили остаться. На службу поступили, семьями обзавелись. Уважаемыми людьми стали, ордена на грудь заслужили. Вот так война та и закончилась.

Во второй раз совершить набег на Русь решились несколько лет спустя, и на сей раз напасть пришла с юга, от турок. Носились они по степи, как ошалелые, грабили поселения, да людей резали почем зря. Головы рубили всем подряд, а порой даже состязания устраивали — кто сможет саблей разрубить человека напополам, от шеи и до самого так сказать низа, чтобы он сам по себе на два части развалился.

Когда подошла армия и началось сражение, турки очертя голову попытались использовать свою магию против российского войска. Да только эффект это возымело обратный. Магическое поле Синей Линии ответило на чужеродную магию сильным возмущением, и с небес немедленно обрушились потоки огненного дождя. Нашу армию он не зацепил — основной ливень пришелся на самый центр расположения турецких войск. Люди и кони моментально превратились в головешки, даже дернуться не успели. А чуть дальше от эпицентра событий пламя оказалось не столь жарким, и там началась паника. Были видны мечущиеся в панике турки, охваченные огнем и дымом.

Арьергард турецкой армии, решив, что пламя уничтожило не только центральную часть, но и вообще все войско сразу, кинулся отступать в полнейшем беспорядке, топча друг друга и расчищая себе путь саблями. Кверху то и дело подлетали отрубленные головы, руки и даже ноги. Крик и ор стоял страшенный. Авангард армии подумал, что все войско разгромлено, атака на русских ничего не даст и решил бежать с поля боя.

Но бежать назад, прямиком на стену огня, означала сгореть заживо, и это лишало бегство всякого смысла. Поэтому турки побежали в стороны, где наткнулись на засадные полки и были истреблены почти все до единого.

Удивительно, но русских солдат в том сражении погибло даже меньше, чем в прошлогоднем бою со шляхтичами. Так что плохую службу сослужила туркам их магия на земле русской, очень плохую! Хуже не придумаешь. И молва об этом быстро разнеслась по всему свету, еще сильнее утвердив старое правило: использовать свою магию на чужой земле строжайше запрещено. И не потому что так командиры не велят, а потому что это опасно в первую очередь для тебя самого.

И после этого случая уже никто не пытался лезть со своей магией на землю русскую. Случались, конечно, приграничные конфликты — как же без них? Но это всё были единичные случаи, широкой огласки не имеющие. В одном из таких конфликтов и погиб мой батюшка, Федор Иванович Сумароков.

С той поры все разговоры о необходимости магии для защиты государства как-то сами собой и прекратились. Потому как всем и каждому ясно стало, что не чародейство защищает границы наши, а сила оружия и духа солдатского. Ну, а магия… Она нужна для других дел, сугубо внутренних. А в военном деле она не столько союзник, сколько первый враг, и рассчитывать на нее не стоит.

Конечно, это правило было верно, когда речь шла о врагах внешних. Но случались и внутренние конфликты, и тогда уж магия применялась без всякого стеснения, причем, с обеих сторон одновременно.

Я говорю сейчас о всякого рода народных бунтах, которые порой случались в разных уголках империи. Много примеров приводить не обязательно, достаточно вспомнить бунтаря Стеньку Разина, казака с Дону.

Батька его был простым крестьянином с очень непростым характером. Со своим барином он никак не уживался, часто бывал порот кнутом и бит кулаками, и вскорости решил бежать за Дон, потому как все знали, что «из-за Дону возврата нет». Коли отловят тебя по эту сторону реки, так сразу же ноздри вырвут, клеймо раскаленным железом на лоб припечатают и отправят обратно к барину твоему, навстречу кнуту и новым побоям.

Но ежели ты сможешь переправиться на тот берег реки — считай, что господь тебя миловал. Отныне ты был свободным человеком, и никто не мог отправить тебя назад к жестокому барину.

Добыл батька Стенькин себе саблю длинную, коня верного и даже жену молодую — татарку кырымскую толи украл где, толи купил по случаю. Она-то Стеньку и родила точно в срок, следом за братом его старшим, Иваном. А потом и младший братец подоспел, Фролушка.

Стенька рос быстро, повоевать успел и с татарами, и с поляками. И даже авторитет себе заработал, как славный и бесстрашный рубака. Но тут казус случился. Одним из казачьих полков русской армии в южных землях командовал Иван, старший брат Стеньки. И произошло у него недопонимание с главнокомандующим армией князем Долгоруким. Да таким сильным вышло это недопонимание, что осерчал Иван и решил увести свой полк из армии куда подальше, к Дону родному.

Его само собой догнали, схватили. А чтобы другим неповадно было самовольные дела вершить, так повесили его на длинной веревке на глазах его же казаков. Иван даже и не трепыхался нисколько, сразу помер — Стенька своими ушами слышал, как хрустнула его шея.

Вот тогда-то и затаил вольный казак Стенька Разин злобу лютую на князя Долгорукого и на всю царскую власть. И решил, что воевать будет с ними, пока сердце бьется в его груди. И поднял бунт.

Немало народу порубили с обеих сторон в бойне той. Брат брата рубил. То одни одолевать начинали, то другие. Но последнюю точку в этом вопросе поставила все же магия. Конечно, чародеи состояли на службе и у той, и у другой стороны, но у Стеньки все же то были по большей мере всякие самоучки, неофиты, аспиранты и максимум пара бакалавров.

Князь Долгорукий же подготовился к решающему сражению обстоятельно. Он выписал из Москвы трех магистров, и еще столько же подъехало в ставку из Новгорода. А уж о всякого рода бакалаврах и прочих аспирантов и говорить нечего — они встречались в армии на каждом шагу.

Уж не стану забивать голову всяческим подробностями, скажу только, что Стенька ту войну свою проиграл благодаря магам князя Долгорукого. Он и без магов проиграл бы, только провозились бы дольше, а с магами особо и возиться не пришлось. Взяли Стеньку в плен, всячески пытали и истязали, да так искусно, что не помер он от этих пыток, а только безмерно страдал. Но выдержал все истязания разбойник очень мужественно, не кричал и не стонал, и не просил пощады. В отличие от братца своего младшего Фролушки.