Чтение онлайн

Кстати, обидно, что в итальянском языке слова «раб» — «schiavo» и «славянин» — «schiavone» — однокоренные. Удостоверившись в том, что эта фраза была для меня слишком сложна, я сделал проще — взял ее загорелую ручку и приложил к своей волосатой груди:

— Послушай, как бьется мое сердце.

— Это из-за Колизея? — с непередаваемым лукавством спросила она.

— И из-за тебя тоже, — искренне уверил я ее. — Давай перейдем на «ты»?

— Давно пора. Успокоился?

— Я спокоен. Пошли дальше.

Когда мы вышли на площадь, я вдруг почувствовал такую жажду, что, попросив у Джулии прощения, устремился через дорогу к станции метро, возле которой стоял аналог наших коммерческих палаток — небольшой фургончик на колесах.

И вот тут-то со мной произошло то, о чем неоднократно предупреждают всех иностранцев, приезжающих в Рим, — на меня напали цыгане. Это была низкорослая замызганная женщина, державшая на руках ребенка, и еще двое детей — мальчик и девочка шести-семи лет. «Десять тысяч», — требовали они, преграждая мне дорогу. Сначала я попытался вырваться и отойти от них подальше, но не тут-то было — они бросились за мной, цепляясь за сумку и за руки.

— Баста! — как можно решительнее сказал я, морщась от отвращения и растерянности, но все было бесполезно. Прохожие с любопытством оглядывались, но никто не помогал.

Я метнулся в одну сторону, в другую, но цыгане не отставали, каждый раз преграждая дорогу и становясь все наглее. Спасла меня Джулия, которая, увидев в каком положении я очутился, перебежала дорогу и сказала цыганке нечто такое, после чего та сразу отстала и, скомандовав своим детям, отправилась на поиски следующей жертвы.

— Проверь карманы, у тебя ничего не украли? — тревожно поинтересовалась Джулия. — Если да, то надо заявить карабинерам.

Я глубоко вздохнул и проверил карманы. Нет, все на месте. Проклятые цыгане! Да по сравнению с ними негры — это милейшие люди. Они или ходят с переносными витринами, предлагая купить темные очки, или, как в Венеции, спокойно стоят на улицах перед разложенными прямо на тротуарах сумками, которыми они и торгуют.

Немного успокоившись и выпив: я — пива, Джулия — кока-колы, мы отправились дальше. К сожалению, арка Константина (того самого императора, который сделал христиан из гонимых гонителями и перенес столицу империи в Константинополь, положив тем самым начало ее распаду на Западную и Восточные части) была окружена строительным забором, а потому нам с Джулией не удалось сфотографироваться на ее фоне. А жаль, поскольку это очень красивая и очень древняя арка, построенная в 315 году. Правда, арка другого императора — Тита, которая венчает собой Священную дорогу, ведущую от Колизея мимо храма Венеры, старше на двести с лишним лет, но она намного скромнее — на ней практически не сохранилось никаких барельефов, да и проход под ней только один, а не три.

Я взял Джулию за руку — мне хотелось обнять ее, но кто же обнимается в такую жару! — и мы купили билеты и пошли на Римский форум. Интересно отметить, что два небольших, но хорошо сохранившихся храма — круглый храм Весты и прямоугольный фортуны Вирилис — сохранились именно потому, что и там и там христиане устроили собственные церкви. Как все это знакомо! — с победой новой идеологии захватываются или разрушаются культовые сооружения старой.

Погуляв по форуму, где всюду стояли и лежали колонны, портики, капители, и вволю пофотографировавшись, мы выбрались наружу — а форум представляет собой нечто вроде котлована — и отправились к колонне Траяна. Именно при этом императоре Римская империя достигла наибольших размеров. Известно, что эта колонна была воздвигнута в честь завоевания Дакии и что именно по ее образцу другие императоры стали возводить собственные колонны — Наполеон на Вандомской площади, Александр I перед Зимним дворцом. Почему бронзовым властителям так приятно уподобляться богам и взирать на своих подданных с высоты нескольких десятков метров? Какое дешевое тщеславие… Впрочем, Траяну не повезло — хотя золотая урна с его прахом погребена в основании колонны, на самой вершине стоит не он, а апостол Петр. А Наполеона трижды скидывали с его собственной, Вандомской колонны. Так что Александр I поступил мудрее всех, водрузив на вершину своего «столпа» ангела.

Мои первые впечатления заметно притупились, и я стал уделять все больше внимания не памятникам, а Джулии. Я пожал ей руку и улыбнулся. Честно сказать, мне уже надоело это непрерывное хождение, а вот Джулия влекла все больше и больше. Я чувствовал странное упоение, беря ее за руку, обращаясь к ней по имени или ощущая на себе внимательный взгляд ее карих глаз. Мне уже хотелось куда-нибудь сесть, чтобы смотреть только на нее — на эти пикантные итальянские ножки, на эти дразнящие губы, издающие певучие звуки, на эти красивые черные волосы…

— Все! — сказал я и, заметив вопросительный взгляд Джулии, перешел на итальянский, предварительно взяв себя за пояс. — Идем обедать. Ты устала, бедная девочка, да и я тоже. Надо остановить такси, — по привычке я ступил на проезжую часть и замахал было рукой, но Джулия мгновенно втащила меня обратно на тротуар.

— У нас принято заказывать такси по телефону из ближайшего бара, — терпеливо пояснила она. — Куда ты собрался ехать?

Порывшись в сумке, я вытащил свой знаменитый путеводитель и ткнул пальцем в раскрытую страницу.

— «Il Drappo», — прочитала Джулия. — Но почему именно туда?

С ответом на этот вопрос у меня возникли некоторые затруднения. Дело в том, что, когда я читал этот путеводитель еще в Москве, меня очень заинтересовало блюдо, которое подают в этом римском ресторане, — кальмар, фаршированный фруктами. И вот вам дословная цитата: «Готовится этот кальмар так — дыню, груши, бананы или иные сезонные фрукты мелко нарезают, затем смешивают с виноградом, свежим тмином, петрушкой, перцем и солью… этой массой фаршируют кальмара, зашивают его шелковой ниткой и варят двадцать минут с мелко нарезанным чесноком, луком, помидорами и маслом». Но разве я мог перевести все эти кулинарные изыски на итальянский? Из этого же источника я знал, что средняя цена обеда не превышает пятидесяти долларов, так почему бы не угостить моего милого измученного экскурсовода?

— Там можно вкусно поесть, — коротко сказал я и взял ее за голый локоток, собираясь направиться к ближайшему бару, чтобы вызвать такси. Но Джулия неожиданно заупрямилась. — Ну что случилось? — поинтересовался я, делая энергичный итальянский жест, выражающий недоумение, — то есть быстро соединяя четыре сгруппированных пальца с большим и тут же разводя их в сторону.

После пяти минут энергичной жестикуляции мы, наконец, поняли друг друга, и я немного загрустил. Оказывается, этот ресторан находится слишком далеко, а сегодня ей еще нужно заехать в университет.

— А я? Я думал, мы еще сходим в замок святого Ангела, да и вечер проведем вместе…

— В замок ты сходишь один, а вечером мы встретимся. Ты мне позвонишь, и мы обо всем договоримся.

Вот этого мне совсем не хотелось — никогда не доверял телефонам, да и как мы сможем договориться с моим-то знанием языка? А вдруг мы опять потеряемся? А друг она куда-нибудь удерет? А вдруг… да мало ли что, а послезавтра я уже уезжаю. Но ведь мне необходимо найти свою гостиницу, чтобы они знали, что я нахожусь в Риме. Я вздохнул и печально покачал головой.

— Тогда давай куда-нибудь зайдем.

— А почему ты такой печальный?

— Не хочу с тобой расставаться.

— Тогда поедем в университет вместе, я познакомлю тебя со своими друзьями.

— Я бы поехал, но мне надо найти свою группу, чтобы узнать, когда мы вылетаем.

Мы зашли в небольшой бар, сели за столик и заказали какую-то ерунду, которой и в Москве хватает, — гамбургеры и кока-колу. И тут вдруг на улице раздался адский шум — что-то бабахнуло, взревели клаксоны автомобилей, а посетители бара завопили, как бешеные. Я испуганно вздрогнул и пригнулся, мгновенно вспомнив про террористов, и лишь веселый смех Джулии привел меня в чувство.