Чтение онлайн

Пятясь, как рак, и не отводя глаз от входа в магазин, я приблизился к цветочнице, несколько озадаченной таким поведением, не торгуясь, купил большой букет и торопливо вернулся на свое место. Выкурив сигаретку, я еще немного походил у входа, прежде чем меня настигло одно подозрение: почему входящих в магазин людей гораздо больше, чем выходящих?

Не смея поверить пугающей догадке, я отбросил окурок и ворвался в магазин. Джулии нигде не было, зато я увидел другую дверь — магазин занимал угловое здание и имел еще один выход в переулок. Чувствуя, как схожу с ума, я вырвался наружу, едва не прищемив букет створкой двери. Джулии не было! Метнувшись в одну сторону, я добежал до угла, а затем развернулся и, обливаясь потом, помчался обратно. Пробежав небольшой переулок, я выскочил на боковую улицу.

Джулия, оглядываясь по сторонам, переходила проезжую часть. Только теперь я понял, как себя чувствует приговоренный к смертной казни, когда ему в последний момент объявляют о помиловании. Улица была довольно пустынной, и затеряться в толпе Джулия просто не могла. Тем не менее я вновь бросился за ней, но едва сошел с тротуара, как загорелся красный свет. Этого я уже не мог выдержать и, досадуя на свой растерянный голос, отчаянно закричал, размахивая букетом:

— Джулия! Джулия, я здесь! Подожди!

Она удивленно обернулась, увидела меня и, улыбаясь, пошла мне навстречу. Радость моя итальянская…

— Здравствуйте, карие глазки! — первым заговорил я. — Какое счастье, что я вас встретил. Это — тебе, — и я протянул ей цветы.

— Спасибо, — ответила она и тут же надула губы. — А почему ты мне вчера не позвонил?

— Телефон потерял… извини, ради Бога. А ты ждала?

— Нет, — сердито ответила эта кокетка и тут же улыбнулась.

— Куда ты идешь?

— Так… решила пройтись по магазинам.

— Можно мне пойти с тобой?

— Конечно… если хочешь.

— Хочу, очень хочу. И еще я хочу сделать тебе какой-нибудь подарок. Завтра я уезжаю…

— Во сколько?

— В двенадцать тридцать надо быть возле гостиницы. Давай сегодня целый день не расставаться, а то опять потеряемся.

— А ты заговорил по-итальянски и даже в словарь теперь не заглядываешь.

— В самом деле… — Только сейчас я вдруг осознал, что у меня действительно прорезался итальянский. Это чудо можно было объяснить лишь двумя обстоятельствами — языковой средой и острейшей необходимостью. Мне позарез нужно соблазнить эту чудную плутовку, и тогда я смогу вернуться в Россию с уже готовым романом. Еще собираясь в путешествие, я выучил несколько десятков речевых оборотов, которые мне здорово помогали. Но теперь пришло время проявить творческий подход к языку, и вот это обстоятельство меня несколько тревожило. Ну, например, если я скажу Джулии: «Ты мне нужна», — то не окажется ли, что эта, вроде бы невинная фраза имеет какой-то непристойный подтекст? А в каких, интересно, случаях употребляется выражение, которое я при всем желании не смогу выговорить: «Я бессилен»? Вообще-то это является формой вежливого отказа, но какой русский мужчина согласится назвать себя «импотенте»?

Тем временем Джулия уже тащила меня по Пизанской улице, заходя по дороге во все крупные универмаги. Я с некоторой неохотой следовал за ней, но лишь потому, что терпеть не могу такие сияющие, вылизанные, имеющие множество зеркал заведения. Отражаясь в этих зеркалах, поневоле чувствуешь себя грязным и потертым, лишаясь всякого самоуважения. Вообще хождение по магазинам без определенной цели чем-то Напоминает процесс соблазнения — для мужчин это занятие мучительно, для женщин — упоительно. Порой мне даже кажется, что магазины для того и придуманы, чтобы было чем занять женщин. Кстати, в одном из магазинов мы на какое-то время даже потерялись, что доставило мне новые душевные волнения.

Я совсем уже было начал впадать в панику, когда ко мне подскочила Джулия.

— Чао! Смотри, что я тебе купила.

Я взял в руки небольшую деревянную статуэтку чертика.

— Спасибо…

— А знаешь, из чего он сделан?

— Из чего?

— Из корня мандрагоры!

Я с удивлением посмотрел на нее, но Джулия была абсолютно серьезна. Более того, она даже заговорила о том, что корень мандрагоры обладает удивительным свойством предохранять от нечистой силы. Нет, я давно знал, что итальянцы суеверны, но не до такой же степени! Ведь мандрагора — это мифическое растение, которое произрастает у подножия виселиц и издает пронзительный визг, когда его пытаются вырвать. Более того, собирать мандрагору смертельно опасно, а потому этот сбор проводился следующим образом — к растению привязывали собаку, а затем, отойдя на безопасное расстояние, подзывали ее к себе.

Кстати, у знаменитого политического писателя Никколо Макиавелли есть прелестная пьеса, которая так и называется — «Мандрагора». Сюжет ее достоин «Декамерона»: один молодой прохвост узнает о том, что богатый и недалекий горожанин, имеющий красавицу жену, жалуется на отсутствие наследников. Решив помочь этому горю, юноша выдает себя за лекаря, входит в дом горожанина и рекомендует следующее средство: жена должна выпить отвар из корня мандрагоры, а затем переспать с каким-нибудь малоценным членом общества, поскольку после этого он непременно умрет. На этом вредные последствия мандрагоры закончатся и, когда в дело вступит муж, начнутся полезные — жена обязательно забеременеет. Несложно догадаться, что отловленным на ночной улице и приглашенным в постель к жене богатого простофили оказался сам автор замечательного рецепта. И, разумеется, рецепт подействовал!

И вот как мне после всех этих ассоциаций надо было отнестись к подарку Джулии? Я не удержался, наклонился и благодарно поцеловал ее в теплую шейку. И она не отшатнулась, не возмутилась, не вытаращила глаза, как непременно поступила бы та московская дуреха, которой я звонил от замка святого Ангела и которая, я надеюсь, когда-нибудь прочтет этот роман.

Да, но что подарить Джулии? До самой сиесты мы мотались по магазинам, пока по моему настоянию она не выбрала себе замечательную белую юбку. Я даже вздохнул, когда она вышла из примерочной кабины и вопросительно посмотрела на меня. Неосмотрительно оставлять здесь столь соблазнительную девушку, которая, к тому же, тебе еще не принадлежит. Из взятой с собой тыщи у меня оставалось меньше трехсот долларов, но надо было идти ва-банк и ничего не жалеть. Я заплатил за юбку, а затем, решительно сказав: «Basta!», — повел Джулию обедать. Тем более, что незаметно пролетели четыре часа, и время близилось к двум.

Попробовать фаршированного кальмара, описанного в путеводителе, нам так и не удалось, но и выбранный нами ресторан тоже оказался весьма приличным. Находился он на улице имени Лоренцо Великолепного, назывался «У Марио» и отличался отменной кухней, прохладой и тишиной. Кстати, забавно, что в этом ресторане заправлял отнюдь не Марио, а его вдова — пожилая и приветливая итальянка в очках. Впрочем, Марио тоже присутствовал — своей крашеной гипсовой головой, стоявшей на полке между цветами и огромными бутылками. Памятуя о конечной цели, я действовал как коварный обольститель, заказав исключительно морские блюда — омаров, устриц, креветок и какую-то таинственную волк-рыбу. Давно известно, что именно морепродукты очень способствуют разжиганию сладострастия, так что теперь оставалось только ждать результатов. Бедняжка Джулия, наверное, и не подозревала о моем коварстве, но лопала с большим аппетитом. Разумеется, я не забыл о шампанском, так что обед проходил очень весело.

— Ты приедешь ко мне в Москву? — выбрав подходящий момент, спросил я.

— С удовольствием.

— Ну, тогда учи русский. Я вышлю тебе свой роман, так что будешь читать и вспоминать русского писателя.

— А у тебя в Москве есть девушка?

Я давно ждал подобного вопроса и потому был готов заранее.

— Нет.

— Почему?

— Потому что русские девушки, как и ты, предпочитают иностранцев.

Шутка удалась, и Джулия улыбнулась. Теперь неплохо бы начать разведку боем. Как сделать так, чтобы она сама пригласила меня к себе? Спрашиваешь о сумке слишком грубо… Что, если я спрошу ее насчет музыкальных инструментов — на чем она играет? Флобер уверял, что все итальянцы — музыкальны и предатели. Кстати, два его соотечественника тоже оставили примечательные высказывания: Стендаль говорил, что итальянской молодежи свойственно невежество, лень и жажда наслаждений, и в последнем определении с ним соглашался Альфред де Мюссе: «Итальянки любят наслаждения, но ищут широкоплечих мужчин и меряют своих любовников меркой портного». Интересно, устрицы на нее уже подействовали?

Пока я размышлял, Джулия заговорила первой, и вот что она поведала:

— Вчера мне позвонила Сюзанна и рассказала интересную вещь. Оказывается, ее любовник был арестован, но потом отпущен под залог. Они встретились, и он заявил, что хотел бы развестись со своей русской женой, но дешевле всего это будет сделать в том случае, если ему удастся уличить ее в супружеской неверности. Тогда она не сможет претендовать на половину имущества.

Я навострил уши.

— А как зовут ее любовника?