Чтение онлайн

Решив, что сейчас она уговаривать сына не будет, Наталья Сергеевна занялась женихом для старшей дочери, имея в уме, что и младшую нужно показать «в узком кругу», чтобы в этом году наметить подходящую партию, а на следующий год уже выдать дочку замуж.

Обе сестры Бельские были очень красивы. Ольга, брюнетка с классически правильными чертами лица и большими темными глазами была высокой и стройной, фигура ее уже сформировалась и привлекала взгляды мужчин пышной грудью и округлыми бедрами. У Кати, находящейся в том нежном возрасте, когда юная девушка превращается из бутона в розу, уже высокой, но тоненькой, было овальное лицо, как у мадонн Рафаэля, с высокими скулами, изящным прямым носом и ртом совершенной формы. Густые каштановые волосы, никогда не знавшие ножниц, были заплетены в толстую косу, доходящую до колен. Огромные серо-голубые глаза, совсем светлые в пушистых черных ресницах, смотрели на мир весело и задорно. А медленная улыбка, появляясь на губах, зажигала золотые искорки в ее глазах и делала эту юную девушку просто неотразимой.

Отец объявил, что дает дочерям в приданое по сто тысяч золотом, поэтому Наталья Сергеевна предвкушала триумф своих красавиц в этом и следующем светских сезонах. Выдав дочерей замуж, она собиралась заняться женитьбой сына.

Сезон захватил графинь Бельских: визиты, балы, рауты, загородные праздники, следовали один за другим. Мадам Леже сшила еще десять платьев для Ольги, чтобы никто не сказал, что молодая графиня Бельская дважды за месяц одела одно и то же платье. Усилия Натальи Сергеевны увенчались успехом, за Ольгой ухаживали два десятка кавалеров. Обсудив с дочерью ее выбор, мать согласилась, что самая подходящая кандидатура в женихи - красавец князь Андрей Шаховский, он был единственным наследником богатой и знатной семьи. Князь серьезно ухаживал за Ольгой, приезжал каждый день, сопровождал ее на приемы, и вся семья со дня на день ожидала от него предложения руки и сердца.

Это счастливое время кончилось ровно через пять месяцев после приезда Бельских в Санкт-Петербург. Утром пятнадцатого июня в квартиру на набережной Мойки приехал офицер от губернатора столицы и попросил встречи с Натальей Сергеевной. Тотчас приглашенный войти, он сообщил графине ужасное известие, что сегодня ночью в квартире своей любовницы мадемуазель Талли на Невском проспекте застрелен ее сын граф Михаил Павлович Бельский, его любовница была застрелена вместе с ним. Поскольку из квартиры было вынесено все ценное, полиция подозревала, что это было ограбление, и собиралась искать преступников.

Услышав это сообщение, графиня страшно закричала и потеряла сознание. На ее крик прибежали дочери, горничные, мадам Леже и начали хлопотать вокруг нее. Офицер, принесший страшную весть, тихо откланялся и поспешил покинуть осиротевший дом.

Никаких преступников полиция так и не нашла, а несчастные Бельские с телом Михаила Павловича отправились домой, чтобы придать его земле в родном имении рядом с могилами предков.

Бедная графиня так и не смогла оправиться от ужасной потери. Она заперлась в своей спальне, отказывалась видеть родных, даже ее любимица Катя только изредка могла попасть в комнату матери. Исключение составляла только мадам Леже, по ее словам, потерявшая два года назад во Франции единственную взрослую дочь и как никто понимавщая несчастную мать.

Графиня, сидя перед портретом сына, часами плакала, рассказывая француженке о своем Мишеньке. Она не хотела ничего есть, поэтому становилась все слабее и слабее. Кода через два месяца граф попробовал вмешаться, было уже поздно, его жена так ослабела, что находилась почти все время в полуобморочном состоянии. Дочери пробовали кормить ее через силу, но графиня впала в забытье и через неделю тихо скончалась, не приходя в сознание.

Этот удар окончательно подточил здоровье графа Павла Петровича, сердце его отказало и он слег, понимая, что больше не встанет с этой постели. Дочери его попеременно дежурили около отца, пытаясь подбодрить его, настроить на выздоровление. Понимая, что род его угасает, а дочери останутся в этой жизни с неустроенной судьбой, граф хотел обвенчать Ольгу с женихом, выбранным покойной матушкой. Но родственники в Санкт-Петербурге, которых попросили связаться с семьей жениха, написали, что его родители после происшедших ужасных событий не хотели бы искать жену своему наследнику в семье Бельских, и, поскольку их сын не сделал официального предложения графине Ольге, считали себя свободными от всех обязательств.

Предательство жениха поразило Ольгу в самое сердце. Она побледнела и похудела так, что в ней невозможно было узнать гордую красавицу, еще три месяца назад танцевавшую на балах в столице. Она начала часто посещать женский монастырь, находящийся в пятнадцати верстах от Бельцев, выстаивала там все службы и часто оставалась в нем на несколько дней.

Все заботы об отце легли на плечи Кати. Она теперь целыми днями просиживала у постели графа, читала ему, поила чаем, давала лекарства, вспоминала милые времена своего детства, матушку и Мишу. Они оба плакали и не стыдились своих слез. Через два месяца Павлу Петровичу стало легче, он начал подниматься с постели и с помощью дочери ходить сначала по комнате, а потом и по дому.

Однажды он попросил Катю отвести его в кабинет и продиктовал ей письмо к государю императору, где просил милости: найти жениха его старшей дочери и передать титул графа Бельского после его смерти по женской линии. Отправив письмо, он попросил пригласить соседей, отца и сына из соседнего имения, в их присутствии продиктовал завещание, по которому имение Бельцы вместе с титулом отходило мужу старшей дочери, а остальное имущество делилось пополам и предавалось его дочерям после его смерти без всяких условий. Соседи заверили завещание графа своими подписями и бумагу тут же переправили в канцелярию генерал-губернатора с отметкой «вскрыть после кончины графа Павла Петровича Бельского».

Исполнив свой долг, граф ждал ответа на свое прошение от государя. В начале декабря фельдъегерь привез ему царский указ, что титул графа Бельского после смерти Павла Петровича предается по женской линии мужу старшей из замужних на момент смерти отца дочерей. В письме, приложенном к указу, император сообщал, что он выберет достойного жениха для графини Бельской и это будет обеспеченный собственным состоянием молодой человек, по благородству рода не уступающий невесте. О принятом решении должен был сообщить сам жених по прибытии в Бельцы не позднее Рождества.

Успокоенный Павел Петрович, уже чувствовал себя гораздо лучше, его расстраивало только полное безразличие Ольги к предстоящему браку с женихом, выбранным императором. Она не расставалась с молитвословом, оживала только на службе в церкви, построенной в центральном селе имения или в монастыре, куда она теперь ездила почти каждый день.

–  Дочка, прошу тебя, подумай о нас с Катей, - просил ее граф, - я болен, могу умереть в любой момент, Катя совсем молода. Вам нужна защита после моей смерти. Прошу тебя, будь добра с молодым человеком, выбранным государем.

–  Хорошо, батюшка, - не поднимая глаз, кивала Ольга, - на все воля Божья, если господь захочет, ваше желание исполнится.

Граф смотрел на свою старшую дочь, понимая, что эта иссохшая бледная монашка в простом черном платье, с головой, повязанной длинным черным шарфом, скорее всего, испугает и оттолкнет жениха. Но дело было сделано, оставалось положиться на волю Божью и ждать приезда молодого человека.

Через неделю после получения указа и письма императора, по-прежнему, не было никаких известий от выбранного жениха. Рано утром двенадцатого декабря Ольга собралась ехать в монастырь. Отец попросил ее отвезти матери-игумении письмо. В письме граф рассказывал о сложившейся ситуации и просил помочь ему уговорить Ольгу не отталкивать жениха, выбранного императором. Ольга взяла письмо и обещала отцу передать его.

К вечеру во двор графского дома въехали монастырские сани, из них вылезла закутанная в черное покрывало мать-игумения. Она сообщила графу Павлу Петровичу ужасную весть. При подъезде к монастырю что-то произошло с лошадью, запряженной в сани графини Ольги. По словам кучера, которого крестьяне подобрали на дороге и принесли в монастырь, лошадь вдруг как будто взбесилась, она стала на дыбы, из ее рта пошла белая пена, она начала биться в конвульсиях, а потом стремительно рванулась вперед, перевернув сани. Санями кучеру сломало обе ноги, а Ольгу Павловну, пристегнутую медвежьей полостью к перевернутым саням, взбесившаяся лошадь протащила еще вперед по дороге, пока сама не упала и не сдохла. Когда сбежавшиеся на крики несчастного кучера крестьяне перевернули сани, графиня была мертва.