Чтение онлайн

— Ну, замечательно! — воскликнула мама. — Ты познакомился с Колетт!

Она развернулась, улыбнулась, а я поджала губы, глядя мимо нее на самодовольное, мрачное и великолепное непроницаемое лицо моего таинственного мужчины.

— Да, познакомился, — коротко ответила я, побледнела, вспоминая о его губах, так близко от моих, о его руках на мне.

— Ну?

Нахмурилась в замешательстве. Моя мать, приподняв брови, выжидающе уставилась на меня.

— Ну... что?

Она что, хотела, чтобы я, черт возьми, одобрила ее новую игрушку? Да, это нечто новенькое.

Но мама лишь, закатив глаза, вздохнула и направилась ко мне.

— Ну, что ты думаешь о Рурке?

Все в банкетном зале замерли.

Мой желудок скрутило, пульс забился с перебоями, а челюсть отвисла. Я медленно перевела изумленный неверящий взгляд обратно на его мускулистую грудь, широкие сильные плечи, точеный идеальный подбородок, посмотрела в эти великолепные потемневшие дымчатые глаза.

Не может быть.

— Это Рурк, дорогая, — благосклонно улыбнулась мама. — Твой новый жених.

Рурк — мой незнакомец, моя слабость и моя судьба — медленно улыбнулся мне.

О боже.

Рурк

— Ты знал?! — зашипела она, когда мы подошли к огромному столу, накрытому к ужину.

Конечно, я знал.

Конечно, я знал, кто она такая, и дольше, чем она, черт возьми, догадывается. Ее мать и традиции королевства не позволяли ей встречаться с поклонниками до восемнадцати лет. И я был там, на ее «торжественном первом балу» — вечеринки по случаю дня рождения, на которую ее мать пригласила миллион незнакомцев, стремясь продать свою чертову дочь с аукциона. Я был там и, увидев Колетт впервые, осознал, что пропал.

Великолепная и невинная — взрывная смесь — слишком умная для окружающего дерьма, с широко раскрытыми наивными глазами. С налетом дерзости. И это меня чертовски заводило — бунтарская жилка, которую жаждал и мог приручить, словно дикую лошадь, которую я бы сделал своей.

С тех пор у нее появились поклонники. Черт возьми, даже той ночью у нее были поклонники. Трое. Один оказался достаточно умен, чтобы отступить. Другой хотел компенсации, словно какая-то меркантильная сучка. И он ее получил, но не раньше чем я подпортил этому кретину физиономию.

Да, я знал, кто она такая. Видел ее той ночью, год назад, но тогда осознавал, как бы сильно ее ни жаждал, лучшее, что мог сделать для такой девушки, — уйти. Она была слишком милой, слишком хорошей. И я... сломленный, порочный, одинокий мужчина лишь запятнал бы ее невинность, опустил бы ее до моего уровня.

Поэтому я отступил и сделал все, лишь бы выбросить ее из головы.

...Но больше не мог.

Все началось из-за деловой сделки. Моя компания расширялась на Ближний Восток, но возникло препятствие. Саудовцы считали неженатого мужчину обузой для бизнеса. Неженатый означал «неблагонадежный», а это в свою очередь — медленное поступление инвестиций. Отказ в контрактах там, где женатый получил бы их в мгновение ока.

В общем, мне нужна была жена. Немедленно.

На «свидания» и «встречи» времени не было. Как и гребаного интереса к противоположному полу. Частично, из-за чертовой занятости, частично — из-за того, в чем я не признавался сам себе, — словно одержимый, не мог забыть тот бал на восемнадцатилетие Колетт. Сделал все, чтобы выбросить ее из головы, держаться подальше, не думать, но это оказалась проигранная битва.

Я взглянул на недостижимое. Попробовал взглядом запретный плод и хотел еще большего. Жаждал заполучить ее всю целиком. Мне нужна была вся она. И когда узнал, что Монти, чертов, Скотт добивался ее руки и получил от матери Колетт согласие, больше не мог оставаться в стороне. Кусок человеческого мусора, такой как принц Скотт, думающий, что может забрать то, что принадлежит мне, разрушил последнюю решимость.

Ни один другой мужчина не заполучил бы ее. Никто другой не попытался бы укротить этот вспыльчивый, нахальный, дерзкий ротик. Никто другой не стал бы смотреть, как эти губы раскрываются в криках удовольствия, пока член вонзается глубоко в нетронутое, девственное тело.

Нет, вся она была только для меня.

Поэтому я стал действовать. И вот теперь мы оказались здесь. Зверь внутри меня рычал, рвался наружу, пока я наблюдал за ее взглядом, безошибочно определяя, когда до нее дошло, кто я такой. Каменный стояк запульсировал от ее взгляда, от широко раскрытых глаз. Я надеялся, что Колетт так же будет смотреть, когда в первый раз глубоко войду в нее каждым дюймом своей толщины. Именно так она посмотрит на меня, когда отодвину ее трусики в сторону и проведу языком по гладкой сладости.

Член запульсировал, стоило представить, какие звуки она станет издавать, когда языком закружу по клитору.

— Конечно, я знал, кто ты, — прорычал на ухо, когда Колетт, возмущенно пыхтя, направилась к обеденному столу. Видел, как кожа на шее покрылась мурашками от моих слов, как у нее перехватило дыхание.

О, она станет моей. И скоро.

— Ну, мог бы воздержаться. Придурок, — проворчала она, обернувшись.

— Хулиганка.

Когда мы подошли к столу, я шлепнул ее по заднице, отчего принцесса ахнула, сладко раскрыв ротик, и прижалась ко мне всем телом.

— Ты не можешь, — прошипела она.

— Могу. — Отодвинул для нее стул и, воспользовавшись возможностью, притиснул к спинке, сверкнул взглядом и прижался к ней всем телом.

— Ты моя добыча, принцесса.

Ее щечки покраснели, сексуальный язычок мелькнул, увлажняя чуть приоткрытые мягкие розовые губки. Интересно, ее половые губы такого же соблазнительного нежно-розового оттенка?

— Нет, мой ответ, — нахально ответила она.

— У тебя нет выбора.

Она пристально посмотрела на меня, а я улыбнулся в ответ.

— Прошу прощения?

— У тебя нет выбора, — прямо заявил. — Я расплатился со значительными долгами твоей матери в обмен на твою руку.

Принцесса возмущенно сверкнула взглядом, а во мне вскипела кровь, член заныл от желания достичь освобождения внутри нее.

— Ты не можешь просто взять и купить меня, — пробормотала принцесса, все еще зажатая между моим телом и большим обеденным стулом с высокой спинкой.

— Уже купил, — промурлыкал я, убирая непокорный светлый локон за ухо.

Мне страстно хотелось сжать в кулаке всю ее белоснежную копну, оттянуть ее голову назад, оставляя дорожку поцелуев на целомудренной девственной шее. Я страстно желал услышать, как из этого дерзкого ротика будут вырваться вскрики наслаждения... пока потянув за локоны, стану вгонять каждый дюйм члена в ее бархатисто-мягкую нетронутую плоть.

Лицо Колетт вспыхнуло ярко-алым, словно я прошептал все свои грязные фантазии ей прямо на ухо. Она поджала губы и, наконец, отстранившись, раздраженно села на стул.