Чтение онлайн

Возвращаясь к моему генеалогическому древу и детству в Егорьевске, я помню, как моя бабушка Софья кормила меня жареной кровью с луком, которую моя мама по горкомовской разнарядке получала с егорьевской скотобойни, а родившийся в 1872 году дед, Петр Иванович, переставлял вместе со мной на карте СССР красные флажки, отражавшие положение на линии фронта. И еще я помню утро февраля 1943 года, когда он вдруг не проснулся… Конечно, если этот вираж в прошлое закончился бы подтверждением моего предположения, что моим прадедом мог быть обер-офицер Иван Федорович Шемелин, сын купца Федора Ивановича Шемелина, то это выглядело бы весьма симпатично на фоне моих ранних пристрастий к перу и журналистике, а в последние годы – к Латинской Америке, где я работал семнадцать лет в качестве торгово-дипломатического служаки. Подобно тому, как работал мой гипотетический прапрадед. А если нет, то все-таки я из той же фамилии. Пока же продолжаю свои попытки найти и построить ветви моего генеалогического древа.

А из Егорьевска мы переехали в Тушино, тогда это был город Московской области, где я окончил школу. Потом, после окончания МИИТа и до поступления в 1973 году во Всесоюзную академию внешней торговли (ВАВТ), я работал двенадцать лет в системе железнодорожного транспорта, в различных организациях МПС СССР, в том числе в завершение этого периода – преподавателем дисциплины «путь и путевое хозяйство» во ВЗИИТе, Всесоюзном заочном институте инженеров ж.д. транспорта. И только потом, после 3-летней учебы в Академии (ВАВТ СССР), мне довелось поработать в длительных зарубежных командировках в Перу, Коста-Рике и Панаме, а будучи сотрудником соответствующих отделов в ГКЭС и МВЭС СССР и России – и в поездках в Аргентину, Венесуэлу, Чили, Мексику, Кубу, Никарагуа, Сальвадор, Гватемалу.

ВАВТ, который открыл мне дорогу в Латинскую Америку, был и, надеюсь, останется уникальной школой подготовки внешнеторговых кадров. Основные принципы и черты этой школы были заложены еще до войны, когда министром торговли был А.И. Микоян. Главное в них было то, что в Академию принимали только уже имевших высшее техническое образование специалистов со стажем работы по специальности не менее семи лет. «Надо хорошо знать тот товар или услуги, которые ты будешь продавать или покупать», – так говорил Анастас Иванович, и это правило было раньше важнейшим критерием для приема в Академию. Я думаю, этот логичный принцип актуален и сейчас для назначения руководителей отраслей, министерств, государственных компаний, академических институтов, медицинских учреждений всех уровней. И к нему необходимо вернуться.

Не стану здесь приукрашивать социалистическую действительность: старые партийные связи моей мамы, бывшего секретаря Тушинского Горкома партии все равно понадобились для моего приема в ВАВТ, хотя я и выполнил все, как сейчас говорят, квалификационные и формальные требования. Был активным комсомольцем и в двадцать восемь лет, став членом КПСС, получил направление на участие во вступительных экзаменах в Академию от Ленинградского райкома г. Москвы и соответствующую характеристику. Все экзамены – по политэкономии, диамату истории партии и, самое главное, английскому языку – я сдал на отлично. Английский я знал и уже неплохо говорил на нем и даже понимал английскую речь, потому что незадолго до поступления в Академию окончил четыре курса вечернего факультета Московского иняза им. М. Тореза.

Но все это, включая и партийные связи моей мамы, могло быть задействовано только при том самом микояновском условии приема в ВАВТ специалистов-инженеров, определенных списком специальностей. Мне повезло: в 1973 году, году моего поступления в ВАВТ, в списке требовавшихся технических специальностей абитуриентов была и специальность «инженер-строитель железных дорог». К тому времени при содействии СССР на Кубе шла реконструкция железной дороги Гавана – Сантьяго-де-Куба. На очереди была, как казалось, и реконструкция чилийской ж.д. сети, чем потом без нас занялся пришедший к власти в стране Пиночет. Конкурс в Академии был три человека на место, не поступившим, но допущенным к экзаменам разрешалось поступать на следующий год, вторично, возрастной ценз абитуриента был тридцать пять лет. Я был «на флажке этого ценза. Повезло и с языком: в добавление к английскому как второму мне выпал в Академии из-за связки с требуемой специальностью в качестве нового изучаемого языка испанский.

Рис. 1. Моя мама, Соколова Валентина Николаевна, секретарь Тушинского горкома партии

Как тогда говорили, я оказался «достойным блата», учился хорошо, особенно по части языков. Тогда в Академии язык преподавали в группах по четыре человека по три часа (две пары, как сейчас говорят) ежедневно пять раз в неделю с обязательными домашними заданиями. До сих пор испытываю чувство огромной благодарности к нашим преподавателям испанского языка – Галине Генриховне Богорад, Терезе Диас, дочери бывшего генерального секретаря компартии Испании Хосе Диаса, Кончите Альварес, сделавшим наши уроки испанского буквально праздниками познания иберийской культуры и навыков свободного общения.

Конец ознакомительного фрагмента.