Чтение онлайн

Теперь мы были собственниками. Квартира находилась на Бурет-Драйв. Там были белые стены и китайские красные ковры. Мы переехали туда, и это должна была быть наша жизнь.

Но у нас не было жизни. У нас не было настоящего брака. У нас было какое-то сотрудничество. Мы просто играли в брак. Я хотел съесть пирог и оставить его целым, что означало, что я хотел быть с Мартой, но я хотел быть с любой другой женщиной, которую мог достать. И Марта хотела быть со всеми.

Мы оставались вместе с 1970 по 1975 год.

Это было не лучшее время. Мы увлекались наркотиками. Мы много курили марихуану и принимали наркотик, который мы называли «КД», что-то вроде транквилизатора. Мы употребляли «ракетное топливо», что было похоже на ангельскую пыль, но насыпанное на марихуану. Я также много принимал Декстрем, который нашел рядом с кабинетом врача, и продолжал его принимать, так как мне нравилось.

Это был странный образ жизни. У нас была очень пьяная, наркотическая жизнь. У нас были ужасные ссоры. Я тоже стал проявлять физическую агрессию, что было необычно для меня. Может быть, это был брак, может быть, это были наркотики, а может быть, это было и то, и другое, но это было плохо.

Мы купили лодку, небольшую парусную лодку. Она стоила восемьсот долларов, и я оплатил её постепенно, и мы ходили на парусных судах из Санта-Круса. Мы не очень хорошо умели водить парусное судно, но мы брали лодку и делали вид, что знаем, что делаем. Один раз она сделала что-то глупое и почти выбросила меня за борт. Я так разозлился, что даже ударил её.

Я никогда раньше не бил женщин. Я практически никогда не бил мужчин, с тех пор как был ребенком. Это было шокирующе, даже для меня.

Марта отомстила мне, вызвав полицию и донесла на меня, не за это, но за другие вещи. Она злилась на меня и звонила в полицию, чтобы сообщить таких вещах, как нарушение правил парковки и невыплаченные штрафы за нарушения правил дорожного движения.

Это случалось не раз. Я проводил много времени в тюрьме округа Санта-Клара. Обычно это было всего лишь на одну ночь или на несколько дней, но я хорошо её знал. Там содержались от трехсот до пятисот человек. Они были разделены на секции, и у каждой секции было своё название. Была «Максимальная Строка», которая была максимальной охраной. Была «Сибирь», потому что там было всегда холодно. Были «Голливуд» и «Змеиная Яма», но я не знаю, почему их так называли. Была «Королевская Строка», и все знали, что это значит.

Я был в максимальной охранной зоне за плохие чеки. Теперь же я в основном находился в Голливуде. Это было не так уж и плохо, и ненадолго.

Мой отец обычно узнавал о моих арестах, иногда еще до того, как появлялись полицейские. Он продолжал работать на неполную ставку в правоохранительных органах, поэтому знал многих полицейских. Они получали ордер на моё задержание, и смотрели на мои документы. Они видели большого парня с множеством арестов. Они звонили моему отцу и говорили: “Мы должны задержать его. У нас будут проблемы?” Мой отец отвечал: “Нет. Он как котенок.”

Это было правдой. Я никогда не сопротивлялся. Я никогда не создавал проблемы полиции. Я не был насильником. Я не мог это делать. Я не умел драться. Я изучал карате недолго с парнем, который был инструктором. Я достиг синего пояса, но потом сломал палец при сальто. Это было больно! Я не думал, что на карате тоже может быть больно. Поэтому больше не ходил туда.

Иногда мой отец приходил и платил залог. Обычно он этого не делал. Однажды, где-то в 1972 году, меня арестовали за невыплаченные штрафы за нарушение правил парковки и переездов. Мне было двадцать три или двадцать четыре года. Я знал, что залог составляет около 1200 долларов. Мой отец пришел навестить меня. Он достал свой кошелек и вытащил веер денег - много денег. Он сказал: “У меня есть деньги на залог, прямо здесь. Я могу заплатить залог и вывести тебя отсюда. Но я не буду. Я позволю тебе остаться здесь некоторое время.”

Мой отец никогда не носил с собой такие деньги. Нет никакой причины в мире, по которой он мог бы иметь такие деньги при себе, кроме того, чтобы показать их мне.

Это означало, что он узнал, сколько стоит залог, затем пошел в банк, снял деньги и пришел в тюрьму, чтобы показать мне 1200 долларов - только для того, чтобы сказать, что он не будет использовать их для залога. Он сделал это, чтобы научить меня уроку.

Наверное, я не усвоил урок.

Следующий раз меня арестовали в Фернли, штат Невада, городок на северо-востоке Рено. Я был там с Мартой и моим старым приятелем Дэйвом Сойером, который уже отбыл наказание за связь с несовершеннолетней девушкой и вышел на свободу. Я не знаю, что мы делали в той части Невады. У нас не было дел в Фернли. Но была уже ночь, и мы были усталы, поэтому решили спать в машине.

Я сидел за рулем, когда подъехала полиция, а ключ был в замке зажигания. У меня была приостановленная водительская лицензия. Они забрали меня. Марту и Дэйва отпустили.

Судья сказал: неделя в тюрьме или 110 долларов. Что ж, если бы у меня было 110 долларов, я бы не спал в машине. Поэтому я выбрал неделю.

Марта и Дэйв взяли машину и уехали, вероятно, в Сан-Хосе. Что им еще оставалось делать? У них тоже не было денег. Так что они не могли просто арендовать номер и ждать, пока я выйду.

Я вышел через неделю. Я был один и находился далеко от дома. У меня было немного денег в кармане, но немного. Этого было достаточно, чтобы я смог купить хорошую еду или билет на Грейхаунд до Сан-Хосе.

Но я хотел и то, и другое. Я хотел вернуться домой, но был голоден и хотел хорошей еды. Так что я сделал единственное разумное, что мог придумать. Я взял свои деньги в казино и поиграл. Я думал, что могу превратить их в достаточное количество денег на билет на автобус и хорошую еду.

Я проиграл деньги. Мне пришлось ехать автостопом до Сан-Хосе с пустым желудком.

Это было довольно унизительно. Но я привык жить довольно скромно. Я жил на правительственный чек в $120 в месяц с женой. Когда ты находишься на самом дне, ничто не кажется настолько плохим, и я был на дне довольно долго. Для меня дно было нормой.

Но дно стало еще хуже.

Фримен перестал обращать на меня внимание несколько лет назад. Я не знаю, какими были обстоятельства — видел ли он меня или получил визит от Лу? — но он сделал некоторые заключительные заметки в конце 1969 года:

«Говард находится вне Агньюса уже год и плохо приспосабливается. Он несколько раз был в тюрьме и сейчас находится на условном освобождении.

Он примечателен своим длинным волосами, грязной одеждой и общается в основном с бывшими пациентами из Агньюса. Он утверждает, что женился на девушке, но он так несуразен, что трудно поверить, что какая-то девушка могла бы его принять. Он живет за счёт друзей, занимает деньги у друзей семьи. Никто не может добиться от него прогресса, ни психиатры, ни служащие по делам условного освобождения или другие служащие».