Моя любимая кошка
Шрифт:
– Хорошо. Расскажите нам все. Что Вы видели и слышали той ночью. – Попросил меня судья, и я, стараясь не упустить ни малейшей детали, поведала всем события, произошедшие той ужасной ночью. Во время рассказа я ужасно волновалась. Хотя как уже потом сказал мне Григорий, со стороны я казалась спокойной и уравновешенной, как скала. Больше всего я боялась вопросов, особенно тех, которые могли коснуться моего исчезновения и связи с Виктором. Один такой вопрос и меня легко можно было бы обвинить во лжи. Но на мое счастье, когда я звенящим от волнения голосом сказала последнее предложение и замолчала, мне задали всего лишь два вопроса:
– Можете ли Вы как-нибудь доказать, то, что Вы сейчас нам рассказали? Возможно, Вы это сняли на фотокамеру, записали на диктофон или видели что-нибудь особенное?
Я ненадолго замялась, а потом не слишком уверенно начала:
– Нет. Таких доказательств у меня нет… Я не ожидала, что все так закончится. У меня ничего не было под рукой – ни камеры, ни диктофона… Только… Не знаю, может ли это служить доказательством… После того, как Виктору сделали укол на обвиняемого напала сзади кошка… Я видела, как она разорвала ему куртку и сильно поцарапала спину и… - тут я запнулась, думая какое бы слово подобрать, - место чуть пониже спины…
– Хм… Интересно… - Сказал судья, с трудом удерживая смех. – Посмотрите, пожалуйста, есть ли у обвиняемого на указанном месте какие-нибудь следы. Серегу, который угрюмо смотрел на меня во время моих показаний, охранник вывел из зала суда. Минут через пять они возвратились и милиционер доложил:
– На спине два глубоких шрама и… - Тут он, не удержавшись, хихикнул и чтобы скрыть свое не совсем подобающее случаю поведение закашлялся. Сделав вид, что прочистил горло, милиционер нарочито сурово закончил:
– И на месте, расположенном чуть пониже спины тоже глубокая царапина, которая еще не совсем зажила. – Тут он вдруг добавил. – Может, это не совсем относится к делу, но говорят, что царапины нанесенные кошкой заживают очень долго… Вот. Это все…
– Спасибо за интересные сведения. – Поблагодарил судья. – Будут еще вопросы к Эллине Владимировне? Вопрос был, но поскольку я вся тряслась от испуга и почти не понимала, что происходит вокруг, то даже не поняла, кто его задал:
– А почему Вы не попытались как-нибудь помочь своему другу? Почему не вызвали милицию? У Вас ведь наверняка был с собой телефон?
– Да был… - Автоматически ответила я, лихорадочно соображая, что сказать. – Я… Почти до последнего момента не подозревала, что хочет совершить обвиняемый… А когда поняла… Со мной сделалось плохо – я не могла пошевелиться – только стояла и смотрела… А потом залезла в машину, уехала домой и была в беспамятстве несколько дней. От пережитого шока я заболела и еще несколько дней лежала в бреду… Как только пришла в себя, сразу отправилась в милицию… Это все!.. – Объяснения были сбивчивы и, на мой взгляд, весьма сомнительны, но судью они, по-видимому, полностью удовлетворили. Наверное, судья относился к типу мужчин, считающих, что женщины весьма неуравновешенные, эмоциональные создания, которые при виде капли крови впадают в панику, не говоря уже об убийстве, которое произошло прямо на их глазах…
– Хорошо Эллина Владимировна. Можете занять свое место. – Я прошла мимо Сереги, и тут он взорвался:
– Она лжет! Все лжет! Ничего она не могла видеть! Кроме этой паршивой кошки там никого не было… - Тут он осекся, видимо сообразив, что ляпнул лишнее, а когда понял, что уже почти все потеряно, разразился в мой адрес самой отборной и нецензурной бранью.
Я дошла до своего места, но не села, почувствовав, что если немедленно отсюда не уйду, то потеряю сознание. На ощупь я пробралась к выходу, заплетающимся языком спросила у кого-то в форме:
– Мне нехорошо, могу я покинуть зал? – Видимо я была так бледна и выглядела так, будто вот-вот испущу последний дух, что милиционер быстро куда-то сбегал, вероятнее всего к судье, подхватил меня под руку и практически вытащил из здания суда.
– Может, вызвать такси? – Спросил добровольный спаситель.
– Нет, спасибо. На воздухе мне лучше… Если здесь есть где-нибудь поблизости скамейка и Вы могли бы меня туда проводить… Это было бы просто чудесно…
– Да. Здесь во дворе есть куда присесть. – В рифму сказал он и почти потащил меня в нужном направлении. Идти, к счастью, было недалеко, и скоро милиционер свалил меня бесформенной тушей на низенькую деревянную скамеечку.
– Вы уверены, что все в порядке? Может, вызвать скорую?
– Нет-нет… Благодарю Вас. – Пролепетала я. – Мне нужно просто немного отдохнуть и подышать свежим воздухом.
– Тогда я побежал, работа, понимаете ли… До свидания. – И он исчез.
Я полулежала с закрытыми глазами на скамейке, вдыхая свежий морозный воздух, в котором уже неуловимо витали ароматы весны. Кислород поступал в мои легкие, и я постепенно приходила в себя… Мир перестал вращаться, небо и земля встали на свои законные места, сгущавшаяся темнота рассеялась. Тошнота отступила, и покинувшие меня силы, начали возвращаться в мое обмякшее тело… Окончательно прейдя в себя, я осторожно поднялась на ноги и, уверившись, что я вполне оправилась, неторопливо побрела к трамвайной остановке, чтобы ехать к месту встречи с Григорием. Мы не хотели, чтобы нас видели вместе выходящими из суда… Трамвай, на удивление, не заставил себя долго ждать. Лениво поглотив меня в свое нутро, он покатил, дребезжа и сотрясая улицы города оглушительным шумом. Я с удовольствие покинула шумную машину и окунулась в звенящую тишину дендрария, где около фонтана меня должен был ждать Григорий. Проникнув в царство растений через главный вход, я сразу же заметила, что около фонтана нет не только Григория, но вообще ни одной души.
– Почему же его нет? – Забеспокоилась я, но тут же тревога отступила, так как я вспомнила, что покинула здание суда до вынесения приговора. Естественно Григорий еще там… Ничего, подожду… Я подошла к каменной ограде фонтана и, ни о чем, не думая, засмотрелась на лучи солнца, отражающиеся разноцветными огнями на ослепительно белом снеге…
Глава 9
Я почувствовала, что сзади кто-то подошел, и ощутила чьи-то руки на своих плечах.
– Эллина… Замерзла, наверное, совсем. Долго ждешь? Почему ты ушла раньше? – Забросал меня вопросами Григорий, так как это был именно он.
– Мне стало в суде нехорошо из-за жары и духоты, скорее всего, и я ушла. А теперь скажи, чем все закончилось?
– В общей сложности ему дали двадцать лет. Конечно, этим Виктора не вернешь… Но хотя бы правосудие свершилось и преступник наказан… Но не будем больше об этом… Все закончилось, теперь мы будем с тобой вместе… Ты просто не представляешь, как долго я этого ждал!
– Можешь мне поверить – я не меньше!
Теперь послушай меня, Эллина. Я хочу тебе кое-что сказать. Я не слишком силен в ораторском искусстве, а притом у меня нет в этом ни малейшего опыта, поэтому извини меня заранее за несуразность… - Начал он, сбиваясь, а затем неожиданно встав передо мной на одно колено прямо на снег, сильно волнуясь продолжил:
– Эллина! Моя дорогая Эллина… Я отдаю тебе свое сердце, а взамен прошу твоей руки. Выходи за меня замуж! Если ты скажешь «да», то ты увидишь перед собой самого счастливого человека на Земле… Нет, пожалуй, даже во всей Вселенной…
Эли слова… Эти драгоценные, долгожданные слова! Еще пару месяцев назад я даже не могла мечтать, что когда-нибудь их услышу. А теперь они ласкали мой слух, как самая прекрасная музыка на свете.
– Да! Да! Да! – Прошептала я. – Я стану твоей женой… Твоей женой… - Еще раз повторила я, словно стараясь поверить в сказанное… - Вставай же, Гриша, а то у тебя колени будут совсем мокрые! – Засмеялась я, увидев, что мой будущий муж все еще с обожанием взирает на меня снизу вверх.