Чтение онлайн

Хочу уйти. Не могу сделать ни шага, и накрывает слепая паника: ноги будто свинцом налились, да и он держит взглядом. Вспышки света, яркие всполохи неоновых огней, колдовские ритмы музыки. Я не здесь, я — в капкане, будто в одной альпинистской связке. Только если он успеет в последнюю секунду оттолкнуться от склона, меня по нему просто размажет. Кажется, он об этом догадывается. А может, знает наверняка: губы чуть вздрагивают в едва заметной усмешке, угадываю вибрацию тихого дразнящего смеха. Он смеется над моей беспомощностью, упиваясь собственной властью. Делает шаг ко мне… перед глазами плывет, и я теряю точку опоры, больше не чувствую почвы под ногами… и я падаю…

В последний момент чувствую его руки, сомкнувшиеся на предплечьях, они шелком скользят по локтям, оглаживают плечи. Он не дает мне упасть, держит твердо, уверенно. Расслабляясь, оседаю глубже, позволяя обнимать меня, управлять мною, смело отвечаю на его улыбку. Но, увы, улыбка Макса стерлась без следа, его жесткий голос опускает меня на землю.

— Дай сюда свой телефон.

Улыбаясь, протягиваю ему севший аппарат. Наблюдаю, как Макс проводит с ним несколько нехитрых, но бессмысленных манипуляций, потом раздраженно запихивает в свой карман. Все это кажется мне очень забавным. И я не сдерживаю себя, смеюсь.

Сердито хмурится от своей догадки, склоняясь к самому моему уху:

— Смешно тебе? Смешно, да?! Ты что нахрен под кайфом?

В ответ расплываюсь в глуповатой улыбке, набираюсь храбрости, сегодня я смелая, как никогда, потому что он так близко… тянусь, чтобы поцеловать его. Промазываю, не успеваю коснуться даже щеки, Макс не обращает внимания на эти мои нежности, резко встряхивает меня, так же резко отпускает. Щелкает пальцами перед глазами, а когда я не реагирую, его большой и указательный вдруг обхватывают скулы, впиваются цепко, сдавливают, заставляя широко распахнуть глаза. Наблюдая за выражением моего лица, хмурится все сильнее. Злится.

— Я спрашиваю. Ты — отвечаешь. Под чем ты? Что приняла? Отвечай! Не слышу.

— Таб… таблетку.

— Где взяла? — почти рычит в лицо, — кто тебе дал таблетку? Кто?!

Мне так трудно сосредоточиться, неужели он не понимает? Сейчас не время для глупых ребусов. Сейчас не детское время. Ноги не могут остановиться, воля и разум спят беспробудным сном, тело продолжает топтаться под ритмичную музыку, покачиваясь, я таю в этих волшебных ритмах, утекаю, совершенно теряясь в незнакомых дурманящих ощущениях. Напряжение потрескивает, искрится в кончиках волос, отдается в бедрах. Почему Макс не может просто расслабиться, как я?

— Потанцуй со мной. Давай же… Маакс…

И он, действительно, берет меня за руку. Еще мгновение — закружимся в танце. Что будет после, я не знаю… Мы будем танцевать всю ночь или…? Но вместо этого хватка становится крепче, я морщусь, разочарованно хныкая, пока он тащит меня куда-то на буксире. Тащит в пустоту. Танцпол остается позади, я с сожалением провожаю глазами его призывные огни, веселая музыка больше не будоражит кровь, стены давят, коридор никак не хочет заканчиваться. О, нет, он заканчивается внезапно — ослепительным светом. Значит, это тоннель? Кручу головой по сторонам. Мы на станции? А где же поезд?

Здесь кто-то визжит, будто по живому режет. Скрежет, грохот и медь… Платформа? Едет состав? Я устала угадывать, прикрываю глаза, прислоняюсь к холодной стене. Чего-то жду. Тук-тук… тук-тук… стучит сердце и пульс в ушах. Где-то бьются тарелки, их становится все больше — на кухне настоящее побоище. А может, это бьют в литавры. Если это оркестр, я хочу сидеть в первых рядах.

— Все вон! На выход! Пошли вон отсюда!

Свирепый голос Макса не дает мне насладиться музыкой, женский визг уже прекратился, хлопают двери. Или это аплодисменты? Спохватившись, тоже начинаю хлопать в ладоши. Не хочу стоять белой вороной.

Руки бессильно опускаются. Что-то неуловимо изменилось. Нас двое. Мы стоим перед огромным зеркалом. Я замерла, как кролик перед удавом. Вижу только его отражение в своих расширенных зрачках. Полумрак. Тенью падшего ангела Макс за моей спиной, распростер свои крылья, лопатками чувствую их тепло… как от печки. Он хочет покарать меня, я это знаю, по его красивому лицу разливается ярость, затапливает глаза. Еще немного, и он не сможет сдержаться, но Макс молчит.

В полнейшей тишине разворачивает меня к себе, осторожно убирает спутанные волосы с лица. Я думаю, он, наконец, решится меня поцеловать, и не сопротивляюсь, не дышу. Он стягивает волосы в хвост, действует осторожно, прибавляет волосок к волоску, как заботливая мать, моя голова покорно, непроизвольно запрокидывается. Макс может сейчас сделать со мной все, что захочет, и я позволю. Он это знает, я читаю это в его сумрачных глазах. Я знаю, что он это тоже знает. И он делает. Требовательно нажимает на подбородок, заставляя приоткрыть рот, и… уверенно вводит два пальца прямо в глотку. Глубоко. Непозволительно глубоко.

Тошнота затапливает неожиданно и моментально, ударяет, как таран. Горло сжимается от спазмов, в желудке просыпается спящий клубок недовольных змей, он шевелится, растет, что-то подскакивает прямо к гландам, едва успеваю крутнуться — и меня выворачивает наизнанку прямо в раковину. Макс включает воду.

Не знаю, как долго я стою, низко склонившись над сливом, кашляя, пытаюсь отдышаться. Пальцы, вцепившиеся в края раковины, совсем онемели. Звонким ручейком журчит вода, медленно закручиваясь по спирали. Это единственный звук, что меня окружает. Уже все?

Едва рвота прекращается, Макс умывает меня. Его руки грубые и мстительные, он хочет, чтобы я захлебнулась, хочет заставить меня страдать. Начинаю потихоньку сопротивляться, но он снова разворачивает меня к себе. Вижу горлышко прозрачной бутылки. Из нее льется вода. В меня. Насильно. Безжалостно. Я не хочу пить, мой желудок итак расстроен, в горле саднит, желчь раздирает трахею. Мне холодно. Мне муторно и больно. Я начинаю мелко дрожать, пытаюсь оттолкнуть его руки… Сколько же у него рук?

Ненавистная вода продолжает литься, заливает нос, подбородок, топит воротник и блузу, попадает даже на рукава его свитера, и он закатывает их до локтя. Мы оба мокрые и злые. Мы дрожим. Или дрожу только я, а Макс просто злится? Он матерится сквозь зубы, но попытки меня напоить не прекращаются, и пытка продолжается… Конечно, Макс побеждает. Он всегда побеждает. Как только бутылка пустеет, меня снова немилосердно рвет перед ним. Это неизбежная реакция организма. Но как же это унизительно.

В дверь неустанно стучат, молотят, точно гвозди в голову вколачивают. Там кричат, ругаются, они нас ненавидят, и меня пробивает озноб. Теперь меня бьет крупная дрожь, точно пойманного в силок зайца. Я потеряна. Сломлена. Что я делаю в этом ужасном месте? Хочу отсюда уйти. Кажется, произношу это вслух, потому что мы сразу уходим.

Лица вокруг… сколько же вокруг людей, целые колонны, полчища. Фигуры сливаются в единую размазанную массу, наступают, уродливо кривляются, растягиваются, извиваются. Я теряю его руку… испуганно отступаю за его плечо, хочу забыться, исчезнуть, затеряться в толпе, но он снова ловит мои пальцы, жестко стискивает, выдергивая из-за спины, ловко, точно с грядки морковку. Земля воздушным шариком уплывает из-под ног, а когда я понимаю, что он несет меня на руках, вжимаюсь в плечо, теперь боюсь отпустить, сминаю свитер на его груди, растягиваю, до одурения сжимая в кулаке. Больше не отпущу. Если кто-то способен спасти меня сейчас, только Макс.