Чтение онлайн

И я послушно кивнула, уже трудно, спазмами горла сглатывая слезы.

— Отлично, — он позволил мне отдернуть руку, несколько секунд с явным наслаждением пялился на то, как я растираю жалующиеся пальцы, — похоже, мы с тобой поладим. Ну, бывай.

Бесстрашным рывком распахнув двери и оглядев пустой коридор, вдруг снова повернулся ко мне, чтобы вернуть, наконец, любимую плюшевую игрушку. В последний момент пальцы его на ней задержались, пока я тянула в обратную сторону, к себе. Пауза затягивалась, длинные грубые пальцы упорно не разжимались, грозя оторвать медведю ухо, игрушка уже трещала по швам, не выдерживая проводимой над ним экзекуции. Макс улыбался издевательски и лениво.

— Ты что, до сих пор спишь с ним?

Мне, наконец, удалось вырвать медвежонка из безжалостных цепких лап, и я ревниво прижала его к груди, испытывая острое желание стукнуть Макса дверью по лбу.

— Не твое дело!

Настроение его заметно улучшилось, но голос был нехорошим.

— Конечно, спишь… А ты забавная. Да, и на будущее: у меня есть ключи от всех дверей в этом доме. От всех, ты поняла? Я здесь чертов ключник. Просто запомни это… эээ… блин, опять забыл, как тебя зовут. Неважно. Сладких тебе снов на новом месте… куколка.

Свой первый рассвет в доме Ярцевых я встретила на балконе, съежившись от утренней свежести, поджав под себя босые ноги. Глядящая на лес сторона распахнулась приветливо, позволив понаблюдать, как неторопливо начинает свой путь по небосводу кроваво-красный, чуть деформированный облаками диск. Я встала поздновато, накануне с непривычки долго не могла заснуть, поэтому туман уже успел рассеяться без следа, а солнечный свет — затопил полгоризонта.

Прямо передо мной расстилался поблескивающий от росы ковер лужайки, на большей половине которой, медленно передвигаясь, сургучной печатью лежала плотная тень от дома. Вдалеке, у самой кромки леса, серия небольших строений. Ближе ко мне — беседка, потом — гостевой домик с летней кухонкой, дальше — сарай, а рядом с ним высокая поленница. Хорошо, что мои окна не выходят на зону барбекю и бассейн. Здесь всегда будет тихо, спокойно, безлюдно. Так, как мне и надо.

Одеваясь, тщательно прислушивалась к гробовой тишине в коридоре. Несколько раз подходила к двери, однако, стоило воскресить в памяти вчерашнее происшествие, занервничав, отходила. Не хотелось бы мне столкнуться с ним нос к носу с утра пораньше, настроение ведь будет испорчено на целый день. Интересно, во сколько просыпается Макс? Небось, дрыхнет до обеда, а я тут терзаюсь. Надо как-то незаметно узнать распорядок его дня, чтобы точек соприкосновений у нас было как можно меньше, ну а пока… Так или иначе, выйти из комнаты сегодня все же придется. Приоткрыла дверь… и сразу увидела перед собой тетю. Она пришла, чтобы разбудить меня.

Спускаясь следом, опасливо скользила глазами по холлу, коридору, дверям в столовую, не торопясь туда войти. Заметив мой неуверенный взгляд, тетя поспешила пояснить:

— Виктор уже уехал. Поднялся ни свет ни заря, сегодня у них какая-то важная проверка на объекте, которая требует его присутствия. А Максим уехал вместе с ним. Хотя он итак обычно очень рано встает… ох, уж эти его долгие утренние пробежки по лесу… по-моему, он здесь уже каждую тропку не хуже зверя выучил.

В этом я даже не сомневалась. В цокольном этаже имеется шикарный тренажерный зал, но этому парню, конечно, надо выпендриться. От сердца сразу отлегло, не на шутку разыгрался аппетит, и я заметно повеселела. Вгрызаясь в свежий круассан, прихлебывая кофе, думала: как, оказывается, мало надо человеку для полного счастья. В моем случае, отсутствие другого — конкретного и противного человека. Только и всего.

Весь день мы потратили на магазины. Тетя расщедрилась, но и у меня имелся приличный запас карманных денег, которые она не разрешила мне потратить. Для доставки многочисленных покупок пришлось даже нанять специальную машину, но мы ни о чем не жалели — провели время просто прекрасно. По-моему, где-то в глубине души тетя до сих пор мечтала о дочке.

Моя комната, наконец, потихоньку начинала приобретать жилой вид, трансформировалась под меня. Я обживала ее не спеша, но неутомимо, день за днем добавляя к сюжету какие-то новые, индивидуальные мелочи, делающие комнату моей. И только моей. Пусть детали где-то не сочетались, выглядели тяжеловесно, или, напротив, слишком легкомысленно, заставляя тетю незаметно, чтобы меня не обидеть, морщить лоб, но мне здесь было комфортно. Как дома. А это — самое главное.

Неделя, а потом и другая пролетели незаметно. Утро воскресенья — последнего свободного дня перед началом учебы, выдалось промозглым и ненастным. Судя по всему, начиналась привычная для осени череда затяжных дождей. И это совсем не радовало.

За окном с самого утра лило, как из дырявого ведра, и даже воздух был прогорклым, будто скисшая простокваша. Хмурые косматые тучи висели низко, сочились противной влагой, прощаясь с летом. Начинающая желтеть листва уныло обвисла на деревьях, крупные капли, алмазным ожерельем подвешенные к балконным перилам, время от времени неслышно, не выдержав собственного веса, срывались вниз, чтобы на их месте немедленно вытянулись в струнку новые.

Настроение испортилось, я всегда слишком зависела от капризов погоды за окном. И не я одна. В лесу, наверное, сейчас совсем сыро и непролазно, протоптанные — зверем или грибниками — тропы утонули в грязи, не ровен час, оступишься, свернешь на скользком склоне шею. Наверное, поэтому Макс сегодня забил на пробежку. Я решила так, потому что около часа назад слышала, как из его комнаты доносятся звуки музыки. Толком разобрать, что за композиция, не удалось, но я пришла к однозначному выводу: мелодия совершенно дебильная. А может, мне хотелось, чтобы она такой была.

После вчерашней видеосвязи с родителями, чьи лица по-родному улыбались из далекой солнечной Флориды, я чувствовала себя паршиво. Полночи ворочалась, взбивая подушку, вертя ее и так, и эдак, потом полночи рыдала в нее, жалея то себя, то беспросветную серость моих будней. Но кому какое дело до моих страданий? По этому поводу я тоже немного поплакала.

Это завтра начнется новая жизнь, занятия в университете, знакомство со сверстниками, приятные встречи, ну, а сейчас… Дядя на работе, тетя проведет весь день с подругами, так что здесь даже пообщаться не с кем. Спасти меня от жестокой меланхолии, в которую погружаться не хотелось, мог только горячий ароматный зеленый чай… с мелиссой… или мятой, а может, с тем и другим сразу. Большая кружка. А в нагрузку я включу какой-нибудь сопливый романтический фильм. В гостиной. Приняв окончательное решение, я отправилась на кухню за этим чудодейственным напитком.

Наверное, я с чрезмерным усердием распахнула дверь, потому что до конца она так и не открылась: вдруг уткнулась во что-то, отказываясь мне подчиняться. Во что-то тяжелое, твердое, гораздо более упертое, чем трепещущее дверное полотно в моих руках. Цепенея от догадки, я подняла глаза. Там, значительно выше моей головы, увидела мужскую руку, что мертво держала створ, а следом из-за двери появился и весь Макс.

— Смотри, куда прешь, — процедил сквозь зубы, — здесь вообще-то люди ходят.

Залитое дождем лицо, торчащие из-под капюшона взмокшие растрепанные волосы, дыхание глубокое, неровное, которое он пытается сдержать. Похоже, Макс лишь за мгновение до столкновения перешел с бега на шаг, а может, моя дверь стала его финишем. Дождевик не застегнут, сквозь прореху я могла видеть потемневший, насквозь промокший ворот простой серой футболки, и дело, конечно, было не в дожде. Пахло от Макса соответственно: остро — мужским потом, а еще, едва уловимо, мягко — соленым бризом с побережья.