Чтение онлайн

— Нет, — сдавленно ответил он.

Что здесь спорить, все понятно без пояснений. Ментальные проблемы никуда не пропали, наоборот, усугубились ввиду его нового положения. Постоянный стресс, многочасовая работа, бессонные ночи, а теперь и беспокойство за Илону с Миланой. Все произошедшее сильно било по психике, которая толком не восстановилась после нападения.

Оно усугублялось еще и тем, что Антон не прошел до конца ни один курс лечения. Сеансы с психологом, посланным Марией, прошли впустую из-за его скованности и нежелания нормально общаться. А без этого от их бесед было мало толку.

Ему всегда казалось, что психические травмы не более чем выдумка для выкачивания денег. Пока он лично не столкнулся с собственными демонами, всегда с презрением относился к людям, страдающим депрессиями и всякими странными фобиями. Теперь Антон сам оказался на той грани, когда надо либо прыгать, либо сдаваться на милость врачей.

Потерев лоб, он устало вздохнул и пробормотал:

— Ладно, ты прав.

— Я всегда прав, кроме случаев, когда прав твой отец, — хмыкнул Ярослав и отступил в тень деревьев.

Ветер всколыхнул его платиновые волосы, а за кадром показались знакомые очертания коттеджа в экодеревне. Голос Раисы, супруги Ярослава Тасманова, разносился по участку — так звонко и громко она смеялась над шуткой Кристины Радовой. Пока Антон здесь, в доме Миланы, сходил с ума от беспокойства за всех и вся, где-то в его мире текла жизнь.

Нормальная и счастливая жизнь.

— Дядя Сережа приехал?

— Да. У следствия не нашлось улик для обвинений в мошенничестве. Конечно, они еще потреплют нервы, но в целом у Радовых все хорошо, — Ярослав улыбнулся. — Миша опять уехал в командировку. На сей раз в какую-то дыру, название которой даже я с трудом найду на карте. Там на заводе бунт.

— Угу, слышал. До сих пор идет суд?

— А они не подавали. Отложили же сокращения после заморозки счетов Радовых. Теперь все заново.

— Ну и хорошо, — выдохнул Антон, затем поспешно добавил: — В смысле, хорошо, что счета разморозили. А с заводом Медведь разберется.

— Без сомнений.

— Марк с Настей у вас? Ее должны уже выписать.

Он задал вопрос на автомате, а сам замер в ожидании ответа. Беспокойство за сестру немного скрашивало и заталкивало подальше панику после приступа. Антон отвлекался от своих проблем на проблемы родных, чтобы вернуть себе прежний контроль над бегающими мыслями.

— Нет, — Ярослав покачал головой. — Они поставили на паузу отчаянные попытки сохранить брак. Просто плывут по течению. Сегодня утром вернулись из клиники. Насте назначили курс лечения и прописали санаторно-курортный отдых, так что у нее есть чем заняться в ближайшее время. Но на вечере она обещала быть.

— А Марк?

— Он последует за ней, Татошка. Как и всегда.

Кивнув, Антон задумчиво прикусил губу и оглянулся. Привычный бардак в комнате немного согревал душу; не родительский дом и не родная квартирка в Бутово, к которой он свыкся за год, но тоже неплохо. Здесь легко привыкнуть к уюту. Только мешало понимание того, что под носом торчал Глеб Боярышников.

Светлый декор и простой скандинавский стиль приятно радовали глаз. Антон распрощался с Ярославом, затем повалился на постель, чтобы немного полюбоваться интерьером. Удивительно, но процесс ничегонеделанья в его ситуации оказался лучшим лекарством.

Где-то внутри его все равно тянуло к Милане, в ее розовую спальню. Обнять и послушать размеренное дыхание, вдохнуть цветочный аромат.

Сердце сжалось в болезненном спазме, словно кто-то забрался рукой в грудь и сдавил жизненно важный орган. Выпрямившись, Антон потер лицо и спустил ноги с кровати. Невесть откуда взявшееся беспокойство толкало между лопаток, нашептывало какие-то ужасы на ухо в едва слышимых порывах ветра за окном.

Захотелось в срочном порядке увидеть Милану. Прямо сейчас. Ни секундой позже. И плевать на Глеба, Ангелину Ивановну и охрану в доме. Он чувствовал, что должен быть рядом с ней. Как будто невидимая нить нетерпеливо дергала за руку, намекая, что ему лучше поторопиться.

— Тони?

Антон вздрогнул, когда услышал тихий хлопок и бросился в коридор. Взъерошенная Милана, словно напуганный щенок, озиралась по сторонам и цеплялась за стены. Ее пошатывало, плечи тряслись; разводы от косметики, стертые неумелыми движениями пальцев, превращали лицо в перемазанный краской блин.

Залитый кровавыми подтеками и слезами.

— Су-у-ука… — выдохнул вместе с остатками кислорода Антон и сжал кулаки.

Неконтролируемая лавина понесла его ноги вперед, а от бешенства перед глазами все поплыло. Ему не понадобились сбивчивые объяснения Миланы для понимания случившегося. За нее все сказали разбитая губа, синяк на скуле и несколько наливающихся цветом гематом на запястья. Те, что она старательно прятала под длинными рукавами домашней кофты.

— Я его убью.

Это не было каким-то пафосным заявлением или ляпнутым впопыхах гневным высказыванием. Антон констатировал факт, когда задрал рукав и увидел следы от пальцев Глеба. В том, чьих лап дело, он не сомневался.

Чего здесь думать, когда в доме есть только одна тварь, способная на подобные вещи?

— Нет!

Она вцепилась в его футболку с такой силой, что только специальными инструментами отдирать. Стиснула в маленьких кулачках ткань, затем прислонилась лбом к груди и пропищала:

— Не надо. Прошу тебя, — тихонько всхлипнула.

Антон прижал Милану к себе и замер, пока слушал ее сдавленные рыдание. Молчал, пока она сбивчивого рассказывала о предложении Глеба. Глотал вязкую слюну и давил в груди желание разорвать мерзкую тварь на части, когда кивал на каждое слово. Половина речи, конечно, прошла мимо ушей. Из-за всех казней коим он подверг Глеба в мыслях.

Но в дымке разгорающегося пламени ярости Антон все-таки уловил самое важное: Милана согласилась на праздничном вечере встретиться с партнером ее отца.

— Что?

— Он предложил альтернативный вариант, — она отстранилась и утерла тыльной стороной ладони слезы, после чего поморщилась от боли. — Я встречаюсь с его партнером и веду себя хорошо. Или отдаю ему деньги и убираюсь из дома. Без мамы.

Антон с шумом втянул носом воздух. Понадобилось больше минуты, чтобы переварить услышанное.

Потом захотелось наорать на нее, потрясти за плечи и умолять отдать чертовы копейки. Жалких миллионов Глебу все равно надолго не хватит, а обеспечить Милану для него самого не составит труда. Но умом Антон понимал: она бы никогда не пошла на подобную сделку.