Чтение онлайн

С одной стороны, мне ужасно хочется в тепло. Там внутри этой избушки, наверное, здорово. Погреться и помыться.

Два дня без душа – перебор.

С другой…

– Блядь!.. – перебивает мои мысли звериный рёв за спиной.

– Твою мать!.. Как ты мне дорога, Карамелина!.. – рычит Мирон и резко хватает за руку. – Всю душу мне вымотала, коза.

– Я твою душу даже не трогала, – ворчу под нос, переставляя ноги. – Сам козёл, понятно?..

Из-за открытой в баню двери вокруг нас поднимается облако пара. Это очень символично, потому что мы оба на взводе.

Внутри жарко.

Вкусно пахнет хвоей от веника, который висит над потолком. Аккуратно укладываю полотенце и мужскую хлопчатобумажную футболку, которую мне выдала Галина Сергеевна. Неудобно, конечно, но главное – всё чистое.

Мирон без разговоров отворачивается к двери, стряхивает с рук куртку, вешает её на гвоздик, вбитый в стену, и усаживается на край лавки спиной.

Понимая, что таким образом, он предлагает мне помыться, быстро раздеваюсь: стягиваю легинсы с бельём и топ.

Я абсолютно голая, а помещение вокруг нас размерами со спичечную коробку.

Мамочки…

Сердцебиение не даёт покоя.

Несмотря на адское пекло, кожа мурашками покрывается. От вида обнажённых широких плеч Мирона бабочки в моём животе играют свадьбы и стремительно размножаются.

– Давай быстрее, – говорит он сквозь зубы, сбивая мой романтически-похотливый настрой. – Шевелись.

Пытаюсь разобраться с крышкой на фляге с водой. От досады ничего не выходит.

– Я не понимаю, – закатываю глаза. – Что я сделала такого? Почему ты всё время мне грубишь?

– Тебе кажется.

– Нет, – обрубаю. – Не ври мне. Я видела, как ты общаешься с Ладой. Ты можешь быть ласковым и вежливым, когда захочешь Громов. Но только не со мной…

С помощью металлического ковша смешиваю в тазу горячую воду с холодной, и усаживаюсь на деревянную лавку.

Вскрикиваю, обжигаясь.

И без того напряжённое мужское тело вздрагивает.

– Что там?

– Всё нормально, – заверяю.

Здесь не очень яркий свет, но капельки пота на его смуглой коже я различаю сразу. Снижаю взгляд, на низко сидящие на талии спортивные брюки и широко разведённые ноги.

Эм...

Прикрываю рукой заострившиеся соски. Хорошо, что Мирону до такой степени по фигу на меня… Можно не переживать – мою реакцию он не заметит.

Чёрт.

Сглатываю слюну и продолжаю возмущаться:

– Нет, ты ни в коем случае не подумай. Я не сравниваю себя с твоей девушкой. Какие сравнения?! Кто я такая?.. Но… то, как ты со мной общаешься, переходит все рамки.

Громов смачно ругается матом и пока я пытаюсь размазать на волосах земляничное мыло, опускает взгляд в пол, закрывая ладонями лицо.

– И как я с тобой общаюсь? – лениво спрашивает.

– Ты постоянно злишься и грубишь. Будто я тебя раздражаю.

– Так и есть, блядь, – хмыкает.

Снова пытаюсь прожечь глазами напряжённые мышцы на спине. Одновременно хочется ударить по ним ковшиком и… прикоснуться…

Языком слизать все все все капельки. Подышать его кожей… Да простит меня Ладка Милованова!

– Ну, это уже вообще наглость, – отзываюсь и дую губы.

О чём тут разговаривать?!

Дальнейшие несколько минут проводим молча. Я пытаюсь ополоснуть волосы, а затем намылить дрожащее от злости тело.

Мирон взгляда не поднимает.

С каждой минутой дышит всё тяжелее, но упрямо молчит.

Меня накрывает. Тру разнеженную кожу полотенцем и натягиваю футболку.

Слова сами собой из глубины души вываливаются:

– А знаешь что?! Катись на все четыре стороны, Громов. Понял? Больше не буду перед тобой унижаться…

– Когда ты унижалась-то?

– С тобой? Всю жизнь!..

– Принцесса, блядь, – цедит он, резко поднимаясь.

– Иди в задницу!

Сама не понимаю, как мои локти оказываются в мужских ладонях. Вырываюсь, но это бесполезно.

– Что ты сказала? – смотрит на меня волком сверху вниз.

– По-шёл в зад-ни-цу, – шиплю в десяти сантиметрах от взбешённого лица.

Крылья его носа развеваются так, будто Громов собирается взлететь на воздух. Он переводит взгляд чуть ниже, на мои губы, и я в ту же секунду вспыхиваю.

Опускаю голову, облизываясь.

По телу проносится горячая волна с кульминацией в виде мощных разрядов, когда вижу внушительный бугор перед собой.

Он… возбуждён…

– Мия… – выговаривает Мирон, нависая надо мной.

Мотаю головой и мягко извлекаю руки из его ладоней. Быстро подхватив куртку, вылетаю из бани на улицу.

Бегу в дом. Холода теперь не чувствую, полный раздрай…

В комнате скидываю куртку и прекрасно понимая, что завтра буду жалеть, решаю не расчёсывать волосы. Убрав с них полотенце, укладываюсь на свою кровать и зажмуриваюсь.

Тело напряжено, словно натянутая струна.

Не дышу, когда Громов заходит в дом. Отсчитываю твёрдые шаги до комнаты. Зайдя внутрь, он бросает на меня короткий взгляд и проверяет свой телефон.

Морщится, когда видит что-то на экране и тут же его отключает.

Вырубает свет.

– Подвинься, – слышу над собой в темноте.

Я молча предоставляю ему место, а когда пытаюсь отвернуться, он притягивает меня на своё плечо и гладит по голове.

– Прости, – бормочет.

Задерживаю дыхание, пытаясь справиться с шарахающим пульсом. В ушах будто море шумит.

– Ты правильно сделала, что послала. Я козёл. В последнее время… немного не в себе.

– Что-то случилось? – переживаю.

– Пфф… Случилось, конечно.

– Что? – приподнимаю голову.

Он молчит.

Не хочет делиться, понимаю.

Так бывает. Как сказала Галина Сергеевна, надо уметь отпускать…

– Спасибо тебе, – вздыхаю наконец-то полной грудью и… улыбаюсь.

Улыбаюсь!

– За что?

– Просто за то, что был в моей жизни, – произношу тихо, грудь подо мной отчётливо содрогается. – И есть, конечно. Действительно, спасибо, Мир. Я тебя никогда не забуду.

– Я не умираю пока, – ворчит.