Чтение онлайн

– Судя по навигатору здесь есть ещё два здания за небольшой лесополосой. Может быть, мы не с той стороны подъехали, – выговаривает он не оборачиваясь.

Останавливается и раздумывает.

– Какой лесополосы? – взрываюсь, топая ногой.
– Ты не видишь, здесь ничего нет!

Громов медленно разворачивается, упирает руки по бокам. Тяжело дышит, выпуская изо рта белый рассеивающийся пар.

Прозрачные глаза внимательно анализируют моё лицо.

– Ты чего визжишь, Карамелина? Тебе хвост прищемило? – спрашивает хмуро. – Или он от холода сейчас отпадёт?

– Нет, – вскрикиваю, – что ты… Мне весьма комфортно.

Отворачиваюсь и прыгаю на месте.

– Где там твои два здания? – спрашиваю озираясь.

– Возьми мою шапку, – говорит Мирон, хватая меня за локоть.

– Не надо, – вырываюсь.

– Быстро возьми эту блядскую шапку, – цедит сквозь зубы.

Не выдерживаю и соглашаюсь. Уж слишком холодно. Я и вправду погорячилась с выбором одежды.

– Ладно, – заявляю, демонстрируя ему свой язык.

Хватаю чёрную шерстяную шапку и незаметно коснувшись её носом, натягиваю поверх повязки.

– Как я тебе?
– красуюсь.

Мирон с важным видом обводит глазами мои ноги.

– До машины минут двадцать быстрым шагом. Справишься?

– Постараюсь, – нерешительно смотрю на узкую дорожку.

– Потерпи, ладно, – просит он чуть мягче.

Скидывает куртку, передавая её мне вместе с перчатками.

– Зачем ты? – ошарашенно смотрю, как Мирон расстёгивает кофту, снимает её, на пару секунд оставаясь в одной футболке.

Быстро одевается обратно.

– Я не буду снимать с себя одежду, – предупреждаю.

Я и так сейчас умру от переохлаждения.

– Это поджопник, – хрипло смеётся Громов, подходя ближе.

Оказываюсь совершенно неготовой к тому, что сильные руки меня обнимают, а колючая щека гладит мою щеку. Молча слежу, как он завязывает кофту на моей талии, тут же ощущая хоть какую-то защиту от ветра на своей пятой точке.

– Спасибо, – проговариваю в тёплую шею.

– Пожалуйста.

В таком виде более или менее сносно прохожу полпути, но потом начинаю жаловаться. Колени заледенели, будто прямо сейчас, в эту же секунду разлетятся в мелкие осколки.

– Ну, что ты? – оборачивается Мирон.

Не могу сдержать улыбку, глядя на красные уши.

– Ноги замёрзли, – чуть не плачу.

– Ноги?..

– Коленки, – хнычу.
– Мир, зачем мы вообще сюда приехали?!

Громов резко опускается передо мной и обхватывает лодыжку сразу двумя руками. Поглаживающими движениями растирает, продвигаясь всё выше и выше.

Его лицо сосредоточено, а скулы время от времени сжимаются, словно дотрагиваться до меня ему максимально противно. Вспыхиваю от тепла, которое распространяется по телу от его прикосновений. Мирон добирается до бедра и переходит ко второй ноге.

Кажется, мне впервые становится жарко в минус пятнадцать.

– Полегче? – спрашивает, поднимаясь.

Отводит глаза и откашливается.

– Да. Спасибо.

Оставшуюся дорогу до машины идём в полном молчании. Мирон чуть впереди, я тянусь следом.

Перевариваю то, с каким отвращением он дотрагивался до меня.

Ужас-ужас. Потираю горящие щёки, когда усаживаюсь в машину.

– Сейчас обогрев включу, – сообщает Мирон.

Снимаю мужскую шапку и робко укладываю её к себе на колени.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – упрямо произносит, но теперь в голосе чувствуется лёгкая улыбка.

Скидываю обувь и забираюсь на кресло с ногами. Жду, когда станет теплее.

– Поехали домой? – спрашиваю, заглядываясь на то, как Мирон активно растирает уши.

– Здесь останемся, – отвечает он так, словно давно всё решил.

– Как здесь? – вспыхиваю. – В машине?!

– Нет, конечно. У Пашки Ростова с моего курса бабушка живёт неподалёку. Сейчас с ним созвонюсь, он договорится, чтобы мы переночевали.

– Не думаю, что это хорошая идея, – качаю головой, вспоминая о Лёве.

– Мы так ничего и не выяснили. Получается, зря скатались?

Громов выкладывает на панель файл с листком из моего блокнота и спрашивает:

– Я звоню Пахе? Думай сама...

Полминуты гипнотизирую вещественное доказательство, которое он добыл в рекламном агентстве и утвердительно киваю. Не знаю, что побеждает... Желание найти анонима или побыть ешё немного с ним вдвоём.

*

До жилища чудесной старушки, Галины Сергеевны, мы добираемся ещё в течение часа. Снег и не думает заканчиваться, а её дом оказывается в глухой деревне.

Мирон тут же вызывается расчистить от снега дорожки у входа, а меня отпаивают горячим чаем.

Ужинаем втроём.

Галина Сергеевна выспрашивает, кем мы друг другу приходимся, а затем рассказывает истории своей молодости. Коротко переглядываемся с Громовым.

От тепла и пережитых эмоций нестерпимо хочется спать, чуть позже я начинаю зевать без остановки, и хозяйка отправляет нас в небольшую комнату с двумя уже застеленными кроватями.

Скидываю толстовку и укладываюсь на ту, что возле окна. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на Громова. После нашей поездки в машине мы практически не оставались наедине.

– Спокойной ночи, Мия, – говорит Мирон, когда затихает.

– Спокойной ночи…

Тени от окна над моей кроватью, складываются в незамысловатые узоры. Долго изучаю их, пытаясь унять волну паники внутри.

Если не считать гостиниц, я никогда не ночевала нигде, кроме как дома, у бабушки или в крайнем случае, у Громовых.

Несколько раз, ныряю под одеяло и снова глазею в окно. В какой-то момент кажется, что в него кто-то заглядывает, и я подпрыгиваю.

– Мир, – приподнимаюсь на локтях. – Ты спишь?

– Нет, – отвечает он, поворачивая голову.

– Мне… страшно.

Громов опять смотрит в потолок и трудно вздыхает. После десятисекундной паузы откидывает краешек одеяло.

– Иди сюда, – говорит еле слышно.

Округляю глаза и сдавливаю кулаки до боли.

В последний раз после того, как я пришла к нему в постель, он выставил меня за дверь. И пусть сейчас на мне чуть больше одежды, подобное унижение забыть практически невозможно.

– Мирон, – кусаю губы в нерешительности.