Моя на одну ночь
Шрифт:
Их хирургической бригаде, которая оперировала Аверина, немногословный мужчина в костюме передал увесистые конверты, и Ольга не стала отказываться. Очень хотелось спросить об исчезнувшем пациенте, но она, к счастью, удержалась.
Стало даже казаться, что это был сон и Аверин ей просто приснился, пока однажды, сдав смену и выйдя на крыльцо, она вдруг не застыла как вкопанная. Как невидимая рука остановила, не дав сделать ни шага дальше. Черный глянцевый внедорожник стоял за больничной оградой прямо у входа и будто ее гипнотизировал.
Водителя видно не было, но по тому, как застучало сердце, Ольга сразу поняла, кто сидит за рулем. И правильно, что не стал заезжать на больничную парковку, меньше лишних глаз. Она сделала усилие и шагнула к воротам.
Сердце продолжало колотиться, в ушах шумело, внутри холодело, а сама она лихорадочно вспоминала, какое на ней белье и готова была плакать от отчаяния, что оно простое хлопковое. Ну почему ей не подсказала хваленая интуиция надеть тот комплект, который специально был куплен с полученной за Аверина премии? Безумных денег же стоил!
На ватных ногах дошла до ворот, вышла из калитки, с невероятным усилием стараясь не смотреть на внедорожник. Но все равно каким-то панорамным зрением все видела.
Дверь со стороны водителя открылась, и оттуда вышел… Нет, тут никак бы не получилось сделать вид, что его не заметила. Да она напротив, чуть рот не открыла.
Аверин в костюме выглядел сногсшибательно. Сразу стало обидно до слез, ну почему он не приехал в пятницу, когда Оля так удачно уложила волосы? Или хотя бы позавчера, когда она была в красивом брючном костюме?
Сейчас в джинсовом комбинезоне и с наспех затянутыми в хвост волосами рядом с Авериным она тянула максимум на разносчика пиццы. Велосипеда и термосумки не хватало для полной картины. Тем временем Аверин обошел автомобиль и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья, а потом вперил в нее ожидающий взгляд.
— Садись, Оля, — голос как голос. И сам безупречен, даже загар сохранился.
Конечно, глупо было надеяться, что Аверин предстанет перед ней опухшим от слез и с севшим от бесконечных рыданий голосом. Но все же…
Оля не говоря ни слова прошла мимо него и так же молча села в машину. Аверин захлопнул дверцу, обошел автомобиль — кстати, она рассмотрела две латинские «R», значит, «Роллс-ройс» — и сел за руль.
— Пристегнись.
А потом, будто не доверяя, сам потянулся и проверил крепление ремня. Их пальцы на миг соприкоснулись, и тело пронзило током, будто коротнуло. Ольга вздрогнула, Аверин дернулся. Сделал два глубоких вдоха и завел двигатель.
Она смотрела на его руки, небрежно лежащие на руле, и вспоминала следы этих рук на своем теле, которые сошли сравнительно недавно. Аверин улыбнулся кончиком губ, как будто прочел ее мысли, и она отвернулась, откинувшись на спинку сиденья.
Автомобиль затормозил, Ольга только собралась спросить, куда они приехали, как ее прижали к спинке сильные руки, в невозможной близости сверкнули черные глаза, а губы, которые снились ей почти каждую ночь, прижались к ее губам, выдыхая горячее «Ну здравствуй, милая!»
Глава 15
Поцелуй был коротким, Ольга даже не успела Аверина оттолкнуть. А ведь она не собиралась так легко сдаваться, ну почему она вечно делает что-то, а потом думает…
Тем временем Аверин помог выйти из машины, и они вошли в ресторан «Адмирал», куда и привез ее Костя. Поднялись на открытую террасу, и Ольга мысленно махнула рукой на свой внешний вид. В конце концов, она уже здесь, чего зря терзаться?
Костю здесь явно знали, он помог Оле выбрать блюда, продиктовал официанту заказ, и, наконец, они остались одни. Атмосфера была напряженной, натянутой, в воздухе будто мерцало невидимое силовое поле, и Ольге вдруг захотелось уйти. Сидящий напротив мужчина был совсем не тот, что целовал ее, уложив возле себя в больничной палате. И не тот, с которым они прятались в ординаторской — если это можно так назвать.
Это был какой-то другой Аверин, незнакомый и слишком для нее недосягаемый. Дорогой мужчина, уверенный в том, что мир лежит у его ног. И Ольга тоже как часть этого мира. Пауза затянулась, говорить с чужим Авериным ей было не о чем, но и молчать дальше было невыносимо.
— Как твой шов? Рубцевание в норме или…
— Я надеюсь, ты сама осмотришь свою работу и увидишь, — он накрыл ее руку своей, и у нее внутри все болезненно сжалось. Не то, происходит что-то не то, она не могла объяснить, но очень хорошо чувствовала. Осторожно отобрала руку и сцепила пальцы перед собой.
— Как твой генерал, Савельев кажется? Чем закончилась та история? — на самом деле ей Савельев был до лампочки, но это лучше, чем смотреть, как одна за другой рвутся струны, что прежде были натянуты между ними и звенели на самых высоких нотах. — Это он убрал охрану?
— Оля, — Аверин откинулся на спинку кресла и положил на стол руки, — Савельев был моим заказом. Я должен был его спровоцировать. Я траблшутер, «решала», я за деньги решаю проблемы. Или же создаю, что зачастую одно и то же.
— Так значит, — Ольга выпрямилась, пораженная, — все это было подстроено? И твое ранение тоже?
— Что ты, я не самоубийца. Ранение это форс мажор, так бывает в моей работе. Но все остальное было провокацией, и Савельев заглотнул то, что я ему приготовил, — от хищной ухмылки Аверина Ольга вздрогнула. Таким она его тоже не знала. — Охранники были на стороне моего заказчика, они Андрею просто подыграли по сценарию.
— А я? — вырвалось у Ольги, но она не могла удержаться, вспоминая противный липкий страх, ползущий по спине и холодящий душу. — Я тоже была частью сценария?
— Нет, Оленька, — на этот раз Аверин накрыл обе ее руки, — ты настоящая. Ты по-настоящему спасла мне жизнь, потому что люди Савельева тоже были настоящими.
Он не озвучил, что это означает, но она и сама догадалась. В этот раз Аверин не дал ей забрать руки.
— И поэтому я хочу предложить тебе отношения, — сказал он, пристально глядя в глаза Ольги, и она растерялась.
«Моя женщина», «моя девочка», «наш первый раз»… Вообще-то, она эти отношения давно себе нарисовала, а он, оказывается, только предлагает…