Чтение онлайн

– …

Ничего не сказал! Пытался, но не смог.

Упал! Закрыл глаза и упал! Прямо на тротуар. Мимо шли люди, кто-то подходил, что-то говорил, как сквозь тяжёлый вакуум до меня долетали звуки…

– Отпусти его, – мужской, очень звонкий голос раздался рядом и я увидела молодого парня, блондина, присевшего рядом со мной на корточки. – Ты не даёшь ему уйти, отпусти, я помогу, – он попытался взять меня за руку, но я резко дёрнула ладонь на себя.

– Мне не нужна помощь! Мне нужен мой муж!

Я вопила, но как ни странно, на нас никто не реагировал, скорая давно уехала, оставила после себя бумажку в моих руках.

– Его время кончилось, – такой же брюнет, с идеально-красивым, добрым лицом, присел по другую сторону от меня, – ты должна отпустить, пожелай ему покоя, захоти этого всем сердцем и мы проводим душу…

– Нет! – я покачнулась, резко вскочив на каблуках, – где мой телефон? Водитель. Я сейчас поеду туда, я никогда его не отпущу, слышите?

– Мы можем помочь тебе, облегчить тяжесть потери…

– Пошёл ты на хрен со своей помощью! Не смей меня трогать! – он опять тянет свои руки, улыбаясь, как блаженный. Почему-то самым важным сейчас мне видится не дать ему меня коснуться, словно он может забрать не только боль, но и память, желание бороться.

– Алина, – блондин тоже встал, показывая мне голые ладони, жестом: “не трогаю”, – Василий умер, пришло его время, ты не можешь его вернуть, никак, твоя эгоистичность держит его душу здесь, не даёт ему уйти.

– Нет.

– Вот же шь! – без огонька ругнулся брюнет. – Просто смирись. Всё, теперь ты вдова, жизнь не заканчивается…

– Пошёл на хрен!

Они просто не понимают, что говорят.

Они, другие, никто… никто не знал такой любви, какую знала я. Ни одну женщину так не любили и не боготворили, как меня мой муж. Без него…

– Мне нечего здесь делать без него, заберите и меня, – я глянула на Невский, по которому даже ночью неслись машины и уже знала решение: если они сейчас отказываются…

– Есть… один… вариант… – очень несмело начал блондин, боязно глядя на брюнета.

– Валяй! – он махнул рукой и скрестил руки на груди. – Ну и упрямая же ты баба, Алинка.

– Если ты его так любишь, мы можем отправить тебя к нему в другое время, ровно в это же время… интервал сто двадцать лет. Так: сто двадцать лет назад, двести сорок… Он будет другим, немного, но душа его. Это будет он.

– Стоп! Сто двадцать лет? У него… есть жена? Как это вообще…

– Алина! Человек умирает, потом душа перерождается, что непонятного… О! Кстати, – блондин листает телефон и не смотрит на меня, ищет там что-то, – а они родственники с твоим мужем, и зовут его там Василий… твой Александрович? – я кивнула, – и он, Слепцов. Дед его, хотя нет, прадед, или…

– Отправляйте!

– И да, он там не женат, – да мне без разницы уже! Будь у него там хоть семь жён, полюбит он меня! – Тридцать лет, служит в гвардии, монархист, работает на охранку.

– Отправляйте!

– Ты понимаешь, в какое время попадёшь? Даже если вы там и будете вместе, скоро революция, война, вы и там недолго проживёте.

Плевать!

– Условия? – не может их не быть.

– Куда ж без них, – усмехнулся брюнет, разблокировав свой телефон, принялся читать: – вы меняетесь жизнями с Алисой Кос – лютеранка, подданная Австро-Венгерской Империи, девятнадцати лет от роду, лютеранка, – он повторил, поигрывая бровями, – обратишь её в православие, – погрозил указательным пальцем. – Если появятся дети: воспитывать их в православной вере. У тебя останутся воспоминания Алисы, а эта девица прекрасно устроится в твоей жизни, в этом времени, – он обратился к брюнету: – Мих, кажись, это идеальный вариант: Алиска там точно скоро дел наворотит, что её в Сибири сгноят, а это время для неё. Алина, вместо того, чтобы под машину броситься, направит свою энергию в… другое русло. Да и Слепцов – глядишь, и по-другому жизнь повернётся…

– Оукей! Я-то не спорю, – брюнет сунул телефон в карман и хлопнул в ладоши: – готов? Имей ввиду, что будет, если начнёшь там рассказывать, что пришла из будущего…

– Нельзя? – то-то я подумала: маловато правил.

– Да говори, что хочешь, – открестился Миха, – тогда тебя быстренько закроют в больничке, а там точно уж, благодарная публика. – Он чуть нервно провёл рукой по волосам: – вроде ничего не забыл. Алина, запомнила? Вера, помалкивай про скачок из будущего, – я кивнула, – давай, Гавр.

– Готова? – Гавр, в смысле, брюнет. – Меняем! – кивнул сам себе и начал пальцами хватать воздух, развёл широко руки, промеж которых водоворотом закружился сизый туман. – В этом же месте, не забудь, – круговорот всё ширится, – время: двадцать ноль девять, дата: двадцать четвёртое декабря, тысяча девятьсот шестой год, – воздух клубится всё быстрее и быстрее, – Миха, я готов, Алина, теперь ты Алиса, на счёт три: один… два… три! Пошла!

И я пошла!

Сделала маленький шаг и меня просто затянуло в этот круг. Только и успела, что увидеть, как Гавр мне беззлобно подмигнул, Миха улыбнулся.

– Задай-ка левее на шесть метров! – услышала крик блондина. – Про детей не забудь! За тобой должок! И кольцо обручальное сними, попаданка…

Меня выплюнуло в здании, не на улице.

Несколько мгновений потребовалось, чтобы зрение привыкло к полутьме, а дальше… я хотела отдышаться. Просто собраться силами, прежде чем идти в дом Алисы. Осознать, принять.

Господи, что же я наделала!

Что бы ни было, что бы не случилось здесь – это шанс. Тысяча девятьсот шестой год… вот сейчас мне очень сильно не хватает Васи, хотя бы его назидательно-поучительной историко-политической сводки с жутко умным и слегка заносчивым видом.

Мамочки… вот, кто грезил о том, чтобы попасть в это время. Не я.

Нужно собраться. Даже пара лет здесь, с ним, стоит целой жизни без него там.

Нужно найти его… узнать, где он живёт. Алиса Кос никогда не слышала о Василии Слепцове.

Гулкий звук неспешных, осторожных шагов, и, когда я увидела его, чуть не бросилась ему на шею. В следующий миг хотелось разреветься от ужаса, от той картины, ставшей перед глазами, где он умирает, а я ничего не могу сделать.

После, когда шли по Невскому, страх – это ведь не он. Похож и очень, но другой. Этот робеет и отводит глаза, смущается, отмалчивается. Мой муж не стеснялся никогда, с самого знакомства он знал, что я стану его и не скрывал этого… устоять перед его напором, харизмой, у меня не было никаких шансов. Этот же Василий… он смотрит на меня, как на… китайскую вазу.

Он и не он одновременно.

Кольцо, которое я чудом ухитрилась снять, поцелуй…

Потом посетитель этот в отцовском кабинете…

Я просто хотела пойти на Большую Конюшенную, посмотреть на наш дом.

Дом, ставший нашим семь месяцев назад. Вася, любивший историю со всем пылом своей огромной души, грезил о том, чтобы выкупить дом, который до революции принадлежал его предку. Младший брат его прадеда, герой всех войн, в которые успел пожить, эмигрировал, когда белые проиграли. Он умер заграницей, не оставив наследников. Васю и назвали в честь него, полный тёзка…