Чтение онлайн

– Да она же тяжеленая. Килограмм десять, не меньше. А вы ее так лихо одной рукой поймали.

Я с изумление покосилась на мужчину. Он ведь так спокойно подхватил этого монстра, почти одними пальцами, и перенес на стол без видимых усилий. Такая силища вообще бывает?

– А что у вас в ней? – поинтересовался мужчина.

Кряхтя Светлана открыла коробку и перед нами оказались плотно уложенные куски толстой плитки, по виду мраморной или гранитной.

– Образцы… - протянула женщина. – Это нам летом облицовочную плитку предлагали. Вот и принесли показать всякого. А мы на шкаф спрятали и забыли.

– И зачем вам сейчас вдруг понадобилась эта плитка? – недоуменно приподнял бровь мужчина.

– А нам не плитка нужна, а пакет, - улыбнулась я.
– Вон тот красный.

– Этот? – Дмитрий Романович без труда снял мешок, а потом еще пошарил на шкафу и стащил оттуда большую картонную папку.

– Она вам сделала наклон, - задумчиво повертел ее в руках начальник. – Вот ящик и съехал. Вы бы хоть на стул встали, Юлия Игоревна.

Я покосилась на свое кресло на колесиках и хихикнула:

– Это был бы акробатический номер, достойный цирка Дю Соллей

– Мы просто кабинет хотим украсить, - сказала Светлана. – Игрушка вот искали. Вы же не против?

– Нет, не против. Это здорово.

– Ой, - всплеснула руками женщина, - а хотите, Юля и ваш кабинет украсит?

– Буду рад, - обаятельно улыбнулся мне мужчина.

– Я к вам минут через десять зайду, хорошо? – ответила ему улыбкой, а сама за спиной показала подруге кулак.

– Тогда я вас жду, - ответил мужчина и вышел.

– Ну вот, - преувеличенно грозно посмотрела я на коллегу и потрясла пакетом, - теперь придется от сердца отрывать самые красивые игрушки.

– Знаешь, я бы для такого мужика тоже чего-нибудь оторвала.

– Это прозвучало как угроза, - рассмеялась я. – Боюсь, Дмитрий Романович бы не оценил.

В итоге, я выбрала из пакета небольшую настольную елочку, украшенную крошечными игрушками, и самую прилично выглядящую гирлянду из мишуры. Завернула все это бумагу, чтобы не светить перед офисными сплетницами, и отправилась к начальнику.

– Я не буду вас сильно отвлекать, - пробормотала, пристраивая елочку возле монитора Горина.

– Вы не отвлекаете, - улыбнулся тот. – Вы принесли мне праздник, Юлия.

– Это просто пара скромных украшений, - смутилась я и направилась к окну.

Директорский фикус в объятиях мишуры смотрелся очень даже мило. Думаю, этого вполне хватит. Все же Горин – хозяин строительной фирмы, а не заведующий детским садом. Обилие блесток, снежинок и шариков здесь было бы совсем не уместно.

Закончив с украшением, я на минуту задержалась у окна, за которым переливался праздничной иллюминацией соседний торговый центр. Несмотря на то, что был разгар рабочего дня, посетителей там хватало. Люди выносили набитые едой пакеты с логотипом супермаркета, коробки, елки, упакованные в целлофан. Дети тянули родителей к деревянным горкам, установленным перед торговым центром. Куда-то стремительно помчался мужчина в шубе Деда Мороза.

– Праздник к нам приходит, - пробормотала я еле слышно.

– Чего вы ждете от нового года?
– так же тихо спросил мужчина, незаметно подошедший совсем близко.

– Не знаю, - я грустно улыбнулась, не отводя взгляд от улицы.
– Глупо говорить, что я жду чуда, да? Но иногда так хочется, чтобы в жизни появилось немного сказки.

– Иногда сказка бывает гораздо ближе, чем ты думаешь, - теплое дыхание пощекотало мой висок.

Подняла глаза и поймала взгляд Горина в отражении стекла. То ли отблески огней с улицы, то ли особенности офисного освещения вдруг окрасили его радужки странными желтыми оттенками. А я вдруг поняла, что мы стоим непозволительно близко друг к другу. Да и говорила я ему сейчас непозволительно личные вещи.

– Простите, - пролепетала я, отшатнувшись.
– Наверное, мне пора работать.

– Наверное, - вздохнул Дмитрий Романович.

Извинившись еще раз, я пулей вылетела из кабинета, а спину мне жег серьезный пронзительный взгляд.

***

Я быстро шла через небольшой сквер от остановки к дому. Мороз пощипывал щеки, в сугробах возились дети, строя неуклюжую крепость, а под ногами бодро хрустел снежок, который не успели убрать коммунальщики. И я уже предвкушала, как приду домой, надену теплые носки, заварю огромную чашку чая с малиновым вареньем и укутаюсь в любимый плед. Но неожиданно дорогу мне заступила невысокая мужская фигура.

– Юля, - хрипло произнес знакомый голос.

– Гоша? Опять ты?

– Юль, мне очень нужны деньги, - сбивчиво забормотал он. – Я играю, выигрываю, потом опять проигрываю. Я снова должен им.

– Гошка, - простонала я, - ну что ты творишь?

– Я не могу по-другому, понимаешь? Не могу.

– Уезжай. Уезжай из Москвы. У тебя же родители под Омском, уезжай к ним. Там тебя не достанут.

– Я не для того в Москву приехал, - окрысился бывший, - чтобы потом в деревню возвращаться. Ты-то хорошо устроилась, коренная москвичка, с квартирой, с работой. Хозяйка жизни. А что остается таким как я?

– Дурак, - устало покачала я головой.

Ну какая хозяйка жизни? Разве мне все приносили на блюдечке с голубой каемочкой? Наша семья никогда не шиковала. Были и финансовые проблемы, и необходимость родителям работать на трех работах, и долгая болезнь бабушки, которую подкосила смерть деда. Сенька, мой двоюродный брат, ездит вахтами на север, чтобы накопить на первый взнос по ипотеке и жениться, я никак не насобираю на нормальный ремонт. А Гоша вбил себе нелепое заблуждение, будто в Москве все рождаются с золотой ложкой во рту.

А тот все больше и больше распалялся.

– Да если бы не твоя хата, я бы даже на тебя не посмотрел, - выпалил он яростно

– Не хочу больше слушать, - поморщилась я и развернулась, собираясь идти домой.

– Я еще не договорил, - прошипел мужчина и сильно дернул меня за рукав пальто.

– Пусти, - возмутилась я.

– Дай мне денег, дура, - зашипел Гоша и затряс меня, как игрушку.

– Сам дурак. Отпусти, а то закричу, - я извернулась и пнула его по колену.

– Ах ты, дрянь, - разъярился он и влепил мне пощечину.

Во рту стало солоно из-за крови от разбитой губы. Я всхлипнула от боли и обиды. Да на меня никто никогда не поднимал руку.

Гоша снова дернул меня к себе, но вдруг отлетел в сторону и неуклюже плюхнулся в сугроб. А меня заслонила высокая мужская фигура.

– Какого черта? – взвизгнул бывший.

– Я бы оторвал тебе руки, - раздался мужской голос, и я с ужасом узнала в своем защитнике собственного начальника, - да не охота пачкаться.

– Мы просто разговаривали.

– Ты ударил женщину, мразь, - Дмитрий Романович говорил тихо, но от его тона хотелось зарыться в сугроб и не отсвечивать.