Моя незабудка
Шрифт:
– Я знал, что ты дура, но не ожидал, что настолько! – в сердцах выпалил он и брезгливо скривил губы.
Онемев от такой оскорбительной грубости, Ирина удивленно приподняла брови и, саркастически ухмыльнувшись, уверенно направилась к двери.
– Освободите, пожалуйста, помещение, господин генеральный директор! А когда вернетесь в свой кабинет, обязательно хорошо умойтесь! А то ваши глаза от алчности стали такими круглыми, как у самой большой золотой рыбки из вашего аквариума! – леденяще холодным голосом сказала она и цепко ухватилась за ручку двери.
Андрей замер от неожиданности, потрясенный ее дерзостью. Наверное, такой поворот событий его не устраивал. Понимая, что он, конечно же, ляпнул лишнее, Гриневский виновато положил руку себе на грудь и прытко подскочил к жене. С каждым мгновением выражение его лица заметно преображалось. Злость сменилась на удивление, затем на испуг и воплотилась в нежность. Расплывшись в обворожительной улыбке, он беспардонно обхватил Ирину за бедра и, жадно сжав ее ягодицы ладонями, с силой притянул к себе.
– Какая ты сексуальная, когда злишься! – тяжело задышав, выдавил он и приоткрыл рот для поцелуя.
– Гриневский, отвали! – упершись кулаками в его грудь, взвилась она. – Я тебе уже все сказала. Впрочем, как и ты!
– Ириша, прости, я был не прав! – опомнившись, примирительным тоном пролепетал Андрей и виновато склонил голову. – Дурак, сорвался! Каюсь! Но я прошу тебя, пожалуйста, подумай, как следует!
Ирина с силой оттолкнула Гриневского от себя.
– Я повторяю, у меня операция. Мне надо идти, – сурово отчеканила она и распахнула двери: – Ты свободен!
– Хорошо, хорошо, – эхом, без пререканий согласился Андрей и, пытаясь придать своему голосу уверенность, несколько раз кашлянул. Натянуто улыбнувшись, добавил: – Иди! Но прошу тебя, давай не будем сейчас закрывать этот вопрос. Я приду к тебе сразу после операции. К тому же ты обещала со мной пообедать!
– Знаешь, я сыта уже по самое горло! – не глядя на мужа, резко ответила она и, закрыв за собой дверь, вышла из кабинета.
Глава 3
Ирина не заметила, как оказалась возле широкой белой двери операционного блока. В душе ее клокотал настоящий Везувий. Подавляя в себе обиду, она едва сдерживалась, чтобы не разреветься. Так грубо, так грязно Гриневский никогда еще с ней не говорил. Никогда раньше Ирина не видела в его глазах столько агрессии и ненависти. В ее ушах все еще звенели его слова. Колючие, жестокие и очень злые. Ирина была убеждена: так он поступил только из-за жажды денег. Оказывается, ради них Андрей был готов на все. Ему было совершенно наплевать на совесть, на честь и даже, оказывается, на нее. Теряясь в мыслях, она совершенно не знала, как ей быть дальше. И если бы не эта плановая операция, если бы она не обязана была держать себя в рамках приличия, она бы этого так не оставила. Нет, она бы сказала ему все, что думает! Это немыслимо, что он ей предложил! Торговать репутацией клиники?! Стать пособниками этих нелюдей! Нет, она этого не допустит! Причем ни за какие деньги!
– Сволочь! – гневно буркнула она и, машинально вытянув из кармана небольшую пластиковую карту доступа, приложила ее к магнитному замку, прикрепленному к двери.
Щелкнув, двери бесшумно разъехались в разные стороны и сразу за ней закрылись. Стыдливо опустив заплаканные глаза, Ирина суетливо забежала в операционный блок и оглянулась. Рядом никого не было. Облегченно выдохнув, она торопливо повернула в сторону раздевалки. К счастью, там тоже было безлюдно. Скорее всего, бригада ждала ее уже в операционной. В порыве эмоций Ирина раздраженно сбросила туфли и подошла к стеллажу со стерильной одеждой. Разорвав пакет с хирургическим костюмом, она устало рухнула на стул и, наклонив голову, начала быстро, дергаными нервными движениями переодеваться. И в этот момент из ее глаз неудержимо потекли слезы. Ее просто душила обида. Какая-то детская и несправедливая. Шмыгнув носом, Ирина с третьей попытки засунула ноги в белые операционные шлепанцы и, растерев по щекам темные ручейки от туши, выбежала в «корыто» – так они называли небольшую санитарную комнату, центральное место в которой занимала длинная, сделанная из нержавейки мойка, чем-то с виду напоминающая корыто. Посмотрев на себя в зеркало, Ирина наклонилась над умывальником и тщательно, несколько раз подряд, умылась. Она понимала: никто не должен видеть ее заплаканной. Затем, немного успокоившись, хорошенько растерла в ладонях спирт и, набрав полную грудь воздуха, решительно вышла из санитарной комнаты.
В операционной стояла привычная рабочая атмосфера. Склонившись над инструментами, врачи обсуждали новые канюли – отсасывающие трубки – для липосакции. Увидев Ирину, навстречу ей поспешила хирургическая сестра Евгения Ковтун. Между собой все с любовью называли ее Женечкой. Она была довольно интересной стройной брюнеткой лет сорока с темными миндалевидными глазами и тонкими, отчего-то все время крепко сжатыми губками-бантиками. Евгения была невероятно внимательной и ответственной медсестрой. Ход всех операций она давно выучила наизусть. Порой Ирина не успевала сказать, какой инструмент ей нужно подать, как он уже был в руках Евгении. Она была непревзойденным помощником! А как сосредоточенно, словно школьница-отличница, Женечка пересчитывала после операции все инструменты и даже салфетки. В клинике ее за эту добросовестность очень ценили.
– Ну что, Юрий Иванович, рассказали уже нашей барышне сказку? – выдавив из себя беспечную, веселую улыбку, поинтересовалась Ирина и, приподняв руки вверх, предоставила Евгении возможность надеть на себя халат.
– Рассказал, Ирина Викторовна, рассказал, – усмехнувшись, ответил молодой коренастый врач-анестезиолог и, оторвав взгляд от пациентки, которая, по-видимому, была уже под действием наркоза, авторитетно добавил: – Спит, как младенец после купели!
Ирина одобрительно кивнула и перевела взгляд на заведующую.
– А вы, Галина Владимировна, готовы? – деланно озорным голосом спросила она и локтем поправила на лице маску.
Заведующая медленно подняла взгляд на Ирину и выпрямилась. В глазах немолодой худощавой женщины повисли неподдельное удивление и тревога. Глядя на Ирину, она выстроила логическую цепочку мыслей – от полного отсутствия макияжа до покрасневших век главной – и несколько насторожилась. Слишком хорошо она знала Ирину, чтобы не понять, что у нее что-то произошло. Прищурив маленькие глубоко посаженные глаза-пуговки, Галина Владимировна удивленно повернула голову и напряглась.
– Я? Да, – недоверчиво протянула она и снова прищурилась.
Отведя взгляд, Ирина аккуратно расправила на руках перчатки и подошла к операционному столу.
– Тогда начинаем! – наигранно бойко воскликнула она. Набрав полную грудь воздуха, скомандовала: – Скальпель! – и, подхватив инструмент, объявила: – Короткорубцовая подтяжка лица с медиальной корсетной пластикой шеи.
– Время – 11: 18, – вставила молоденька девушка-анестезистка, записывая в журнале время начала операции.
Ирина сосредоточенно наклонилась над пациенткой и сделала на ее щеке маленький аккуратный надрез.
– Пинцет, – попросила она и уже спокойно произнесла: – Удаляем сальную грыжу нижнего века.
Ирина изо всех сил старалась сконцентрироваться, но у нее никак не получалось. Снова и снова она прокручивала в голове разговор с Андреем. Из памяти не уходили его острые, как лезвие скальпеля, слова: «Я знал, что ты дура, но не ожидал, что настолько». Эти слова резали ее по живому. До боли, до умопомрачения, без анестезии, глубоко проникая в самое сердце. Ее глаза предательски наполнились слезами. Оторвав скальпель от тонкого надреза, Ирина молча глянула на заведующую и слабо моргнула веком. Галина Владимировна понимающе кивнула.