Чтение онлайн

Попытка убедить себя, что ничего такого в том, что я подписалась особенного нет, все равно в голове звучало неубедительно и я, схватив телефон, еще раз убедилась, что в сети его нет и не было за эти несколько минут моей подписки. Нажала на отписку и упав на подушки, уставилась потолок.

В темноте конца и края потолку нет. Можно представить будто он такой большой и глубокий, что если бы я имела сверхспособности человека-паука, то смогла бы уползти за облака. Думаю, что если бы я вдруг смогла посмотреть вниз, то точно также бы ничего не увидела в глухой, непроглядной тьме.

О чем я думаю вообще? И чем занимаюсь? Почему так переживаю о том, что он подумает? Если не хочет, может не добавлять меня в друзья, я же не настаиваю.

Бред вообще. Голову себе заморочила ерундой какой-то.

Снова взяв телефон в руки, провела пальцем по его странной аватарке. Почему бы ему не поставить свою фотографию, у него прекрасные внешние данные и зачем ему этот жуткий рисунок?

Последний раз взглянув на время его захождение в социальную сеть. Полшестого утра был в сети. Нажала на кнопку подписаться и быстро отложила телефон на дальнюю тумбу.

Мы же для всех встречаемся. Я поддерживаю иллюзию… хотя если Алиса заметит, как я смогу объяснить почему только сейчас подписалась, если встречаемся мы много дольше по созданному мифу?

Ладно, потом об этом подумаю, может ему не понадобиться больше моя помощь и мне не придется ничего объяснять.

Утро началось непросто. Сказался поздний приезд. Поспать удалось лишь три-четыре часика. Раньше у меня был строгий режим. В детдоме, в десять начинался отбой.

Всегда думала, что все родители строги с правилами и временем сна. Как-то меня забирали в семью, и я жила в ней почти год. Там во всем была строгость и множество обязанностей, многодетная семья, хлопот было всегда выше крыши и отбой был в девять. Строго. Глава семьи ровно в это время отключал все электричество и воду, чтобы никто ничем не мог пользоваться и спал, а если кто и бродил, то наказание настигало в тот самый момент, когда это правило нарушалось. Били сильно. Больно, но зато урок усваивается навсегда.,

Поэтому я так напряглась от того, что не знаю правил этого дома и никто мне не говорил, что делать здесь запрещено. Теперь же понимаю, что правил-то и нет. Впервые я так расслабилась. Думаю, что именно так должно чувствоваться дома.

Слово-то какое — дом. Теплое какое-то. Так бесконечно долго мечтала ощутить себя дома, что сейчас, за чисткой зубов, стоя перед зеркалом, почувствовала, как горло сдавило, будто внутри пружина и глаза заблестели от наступающих слез.

Долго не решалась будить сегодняшнего моего водителя. Но времени уже оставалось не так много, и я решилась тихонько войти.

Шторы в комнате были плотно задернуты и я, решив начать с малого, прошла к окну и приоткрыла одну сторону, освещая ранним утренним солнышком большую кровать.

Спящему такая солнечная атака пришлась не по душе, и дабы спрятаться от ярких лучей, нагло бьющих в морду, ушел под одеяло с головой.

Надежда на то, что этот мой жест не будет лишен внимания, испарилась. Ладно, и мне просыпаться было не просто.

Несмело подошла к кровати и осторожно дотронулась до того, что предположительно казалось плечом. Под одеялом поди, что разбери.

— Мм… — раздалось приглушённо.

— Уже полвосьмого, мне тут в школу нужно, — несмело решила напомнить о его обещании я.

Стянув одеяло с головы и повернув голову в мою сторону, сонно посмотрел на меня. На глаза падали взъерошенные волосы и оттого умоляющее выражение лица казалось еще более жалостливым и отчего-то даже милым.

— Может ну эту школу, еще устанешь от нее. Давай спать, суббота, елки-палки, — на последних словах он отвернулся и подтянул к себе одеяло.

Я даже задумалась на несколько секунд. Странно, что взрослый человек, мой отец такое говорит, но как же это было заманчиво: перестать париться и без крайних мыслей вернуться в постель.

Тут же мысленно себя отдернула. Как я могу сейчас прогуливать? Зря мы вчера с Филом столько всего разбирали что ли? Я хотела исправить двойки и не прийти сегодня в школу будет значить — жить до конца полугодия с вот этими оценками. Сделать уже ничего будет нельзя.

— Ну нет, сегодня мне нужно там быть, встава-а-а-ай, — я потянула за одеяло, и он, не ожидав от меня такой подлости, не успел схватить свой край.

Недовольно сел на кровати, сдувая с глаз волнистую прядь.

Я отошла от кровати, вдруг испугавшись его реакции. Еще недавно ни за что не позволила бы себе так сделать с человеком старше себя. Это великая наглость, за которую в детдоме отвечают по всей строгости. Мера воспитания там всегда силой нанесения увечий измерялась.

— Ладно, иду, — пробурчал Дмитрий, поднимаясь с кровати. Его взгляд зацепился за мой, затравленный. Он нахмурился.

— Аришь, все хорошо? — он направился в мою сторону, скользя взглядом по мне и пытаясь выяснить причину резкой перемены в настроении.

В голове всплывали жуткие короткие флешбэки из прошлой жизни, и я невольно шагала назад, отдаляясь от отца.

Зацепилась взглядом за его стан. Дмитрий, похоже, спал в одних черных шортах. Торс его был оголен, представляя глазу все татуировки и хорошо прослеживаемый пресс. Конечно, и в одежде было видно, что телосложение у мужчины прекрасное, но эффекта от такого зрелища это почему-то не заглушало.

Отвлеклась я лишь на мгновение, а потом перед глазами встал образ человека, которого пожелала бы никогда не знать.

Сознание впустило одно из страшнейших воспоминаний…

— Держите ее, — властно приказывал мучитель, наслаждаясь открывшейся картиной. — что, улыбалась ему, шмара?! — хватая за волосы и больно дергая назад, спрашивал он.

Я зажмурилась. Меня пробила дрожь по всему телу, и я бы непременно погрязла в кошмарных воспоминаниях, но почувствовала, как меня осторожно обнимают, прижимая к себе.

— Тише, заяц, ты чего? — мягко гладил по голове отец. — Я никогда тебя не обижу. Такое чудо прекрасное растет. Если оно говорит, что хочет в школу, значит мы едем в школу.

Его слова привели меня в чувства. Я стала отходить и понимать, что рядом папа, он не даст меня в обиду. Он не позволит повториться всему тому, что со мной было и ни за что не позволит себе такое совершить. Это же папа… мой настоящий папа…

Я обняла его в ответ утыкаясь ему в грудь. От него вкусно пахло пряным древесным ароматом.