Чтение онлайн

Соня кивнула, мотнула головой. А потом заговорила и у него мурашки пошли от этого ледяного тона, от той ярости, что она в себе сдерживала с трудом.

— Мы пока ехали, я речь готовила. Но не для тебя, для отца твоего. Я представляла, как звоню ему среди ночи, говорю, что его младшую дочь убили/изнасиловали/избили, — нужное подчеркнуть. Я в уме слова подбирала, что и как лучше ему сказать. Пыталась представить его реакцию. И знаешь…, не получается у меня его реакцию представить. Вот все могу представить, а это нет. Ты, бл*дь, дура! — заорала Соня, но быстро взяла себя в руки, — А если бы он оказался извращенцем? Маньяком? Садистом или любителем в попку? Что бы ты тогда делала? Ты думаешь ты крутая такая, да? Это не сосунок одногодка твой, это взрослый мужик, который любит и умеет трахаться. И в клуб такие, как он приходят именно потрахаться. Я не говорю, что он насильник, нет. Но взрослые мужики не играют в твои игры. Ты села к нему на колени, залезла рукой ему в штаны. Все, баста! Для него все ясно, и срать, что потом ты будешь говорить, что не хочешь. Ты его там на диванчике чуть кончить не заставила.

— Ну и пусть! Я тоже этого хотела! Он мне понравился! И трахаться я с ним собиралась! Никаких игр!

У Макса, от криков Эльки, заложило в ушах, но страшно становилось от тона Сони. Да, он эгоистично волновался только о ней. О ее здоровье, о ее благополучии. И будь его воля, он бы ремнем Эльку выпорол, или просто оставил бы с этим мужиком, не стал бы спасать. Чтоб научилась, вынесла свой урок.

— Ты не знаешь, как его зовут! Не знаешь кто он! Трахаться она с ним собралась! Ты, знаешь, что это слово значит? Это не ванильный секс, а животная потребность. Это он бы тебя хорошенько отделал, а ты… А если у него СПИД, ВИЧ или гепатит, сифилис? На это тоже плевать? Или скажешь, что в твоей сумочке я найду презервативы?

Соня выхватывает у сестры клатч, и все содержимое вываливает на дорогу, прямо в снег.

Помада, тушь, пудра, телефон, деньги, салфетки, ключи. Все. Никаких потайных кармашков. И никаких презервативов.

У Сони руки опустились. Глаза потухли и Максиму стало по-настоящему страшно.

— Никаких игр, да, Эль? А что тогда? Ты не маленькая девочка. Знаешь, от незащищенного секса появляются не только дети, но и всякие разные заболевания. И не все они лечатся. Ты свою жизнь угробить хочешь? Сережу пожалей.

— Ты мне не мать, не смей так со мной разговаривать!

Эля подлетела к сестре и залепила той пощечину. Сонина голова дернулась. Но она ничего не сказала, не ударила сестру в ответ. Только его за руку успела схватить, останавливая.

— Да, я не мать. Я твоя сестра. Я буду вытаскивать тебя из всякого дерьма и дальше. Но в какой-то момент я могу просто тупо не успеть. И хорошо, если все закончится жестким трахом, а не групповым изнасилованием.

— В машину, живо! — рявкнул он Эле, — И скажи спасибо, что я женщин не бью. И я не твоя сестра, покрывать перед отцом не буду.

— А ты вообще не лезь! Ты ее бросил! Ты тоже не святой!

— Я тебя сейчас, как есть, в снег башкой окуну, поняла? В машину села живо, и рот закрой!

Элька села.

Он зачерпнул ладонью горсть холодного снега, смял в шарик и подошел к Соне, повернул ее лицом к себе и приложил к краснеющей щеке холодный шарик.

Его девочка молча плакала.

Молча.

Выбросил снег.

Дернул ее к себе. Обнял со всей силой. Обхватил, пытаясь укрыть от всего и от всех.

— Я так больше не могу…

Он не мог ее сейчас утешить или заверить в чем-то. Она бы не услышала. Но он мог ее просто держать в своих руках. Мог спрятать ее лицо и дать ей выплакаться.

Она его. Теперь точно. И уже никогда от него не избавится.

Спустя несколько дней…

Григорий Потапович пил очень-очень редко, в исключительных случаях и ситуациях. И вчера он нажрался, как последняя свинья в мире, ведь ему было, что праздновать. Но, это не главное. Нужно было сбросить напряжение. Отрешиться от всего, уйти куда-то.

Напился. Молодец. Сбросил напряжение, твою мать, красава вообще!

Ну кто, бл*дь тянул его за руку к этой гребаной перегребаной текиле? Знает же, что потом будет целый день лежать и подыхать от мощной интоксикации.

В голове, кажется, начался концерт второсортной рок-группы, а на фоне барабанов и бас-гитары что-то попсовое тарабанит в висках.

«Тыц-тыц-тыц».

Можно смело идти и вешаться.

За всю свою жизнь, а прожил Григорий не много, не мало тридцать восемь лет, успел прийти к выводу, что лучшее средство от головы — это топор.

Но топора под рукой не было, а вот вездесущая домработница была. Как и стакан воды на прикроватной тумбочке, волшебная таблетка тоже там же лежала. И если верить, что она поможет, то она поможет. Сила самовнушения — это мощная штука, он по себе это знает.

Мозги у человека вообще очень интересно устроены. И самовнушение — это то ли механизм защиты, то ли разрушения. Хрен кто знает точно.

Гриша вот и защиту на себе испытал и разрушение хлебнуть пришлось.

С бодуна думать о бывшей жене, о семейной жизни…,это полный капец самолюбию и здравому рассудку. Но вставать с кровати и идти что-то делать, работать там или что, это вообще приравнивается к самоубийственной миссии.

Миссия невыполнима, чтоб ее!

Он перевернулся на спину и уставился в потолок.

Новая квартира. Еще ремонт даже не сделал как хотел, чтоб комфортно было. Все времени не находил, да и жить в ремонте, то еще удовольствие, а гостиница его б точно довела…до чего-то не очень хорошего.

Ах, да… о чем он? Новая квартира. С хорошей планировкой, в новом спальном районе…продвинутый такой район и жилплощадь не дешёвая. Взял квартиру не глядя, главное, что мебель есть и парковочное место. Все.

Ему нужен был дом, место, куда он может вернуться.

Купил. Окей. А дальше что? Место это, домом так и не стало.

Григорий по натуре был домоседом. Не любил шумные сборища. Домашний уют, семья, жена и дети. Он всегда этого хотел, всегда к этому стремился. У него был период «гулянья» и тра*анья всего, что движется.

Он ждал ту единственную на которой женится раз и навсегда.

Дождался на свою голову.

Выбор пал на одногруппницу Тамару. Красивую, умную и, казалось бы, разделяющую его взгляды на жизнь.

У них все было тихо и спокойно. Никаких вспышек страсти. Линейные и тихие отношения, уважение, доверие и любовь… так ему думалось. До поры до времени.

Он учился на экономиста, а в итоге заинтересовался программированием и возможностями интернета. Онлайн-магазины, шоппинги и так далее. Григорий на этом поприще построил свой бизнес.

И, спасибо родителям, которые, видя, как сын карабкается на вершину, надоумили заключить брачный договор.

Как же он не хотел, не видел в нем смысла. Все верил людям. Томке верил. Зря, как оказалось.