Чтение онлайн

21 мая 1990 г. парламентом Республики был утвержден новый состав кабинета министров во главе с беспартийным Фазаль Ульхак Халекьяром. Его заместителем стал Махмуд Барьялай (парчамист), еще два беспартийных заместителя и один халькист, министром иностранных дел остался Абдул Вакиль (парчамист), министром внутренних дел Раз Мухаммад Пактин (халькист), министром обороны Махаммад Аслам Ватанджар (халькист), министром государственной безопасности остался Ролям Фарук Якуби (парчамист), министром финансов Мухаммад Хаким (сочувствующий НДПА). Всего было назначено 36 министров.

При формировании этого состава правительства президент Наджибулла стремился изобразить его многопартийный, коалиционный характер. Участвовать в нем были приглашены также представители оппозиции, но наиболее авторитетные из них от этого отказались.

Однако обновленный состав правительства Республики Афганистан не оправдал надежды, которые на него возлагались. Среди новых министров было немало хороших честных людей, но этого было явно недостаточно.

Во-первых, среди них не было специалистов своего дела, организаторов, способных сделать что-либо положительное для улучшения дел в народном хозяйстве. Во-вторых, у них не было авторитета внутри страны и они не пользовались поддержкой народа или хотя бы части его. В-третьих, эти люди были не в состоянии решить главный вопрос — наладить эффективные связи с оппозицией (с умеренной ее частью) и представителями нейтралов. Кроме Мохаммада Хакима (министр финансов), который имел некоторые связи с представителями королевской семьи, все остальные министры были далеки от этих кругов. Вызывало удивление позиция руководства страны, которое вновь попыталось ограничиться незначительными переменами, лакировкой правительства и не учитывало, что кардинальных изменений в стране могут добиться лишь профессионалы.

Именно по этой причине премьеру Халекьяру не удалось привлечь в состав правительства авторитетных, имеющих связи с оппозицией лиц. Даже представители Общества национального спасения, действовавшего под контролем МГБ, и те отказались от участия в этом правительстве. Эти люди считали, что для создания реального коалиционного правительства необходимо представителям нейтралов предложить действительно важные посты (хотя бы МВД, МИД, транспорта).

Более качественным мог бы быть и состав министров из числа членов НДПА. Эти люди, как и прежде, подбирались по крыльевому признаку (три кармалиста — Барьялай, Пайгир, Мангал, три халькиста — Ватанджар, Пактин, Нурзай, сторонники Наджибуллы — А. Вакиль, Халильулла, Якуби). Ряд министров М. А. Гафур Рахим (министр водных ресурсов и энергетики), Ф. М. Терин (министр по делам репатриантов) фактически являлись также членами НДПА, даже имели партийные билеты и лишь по указанию Наджибуллы стали беспартийными. В связи с этим следовало ожидать осложнения отношений с умеренной частью оппозиции, так как она не воспринимала произошедшие перемены в правительстве Республики Афганистан и расценила их как насмешку и нежелание Наджибуллы на деле поделиться властью. Поэтому нельзя было рассчитывать, что такое правительство долго продержится и что-либо изменит в стране к лучшему.

В целом выработанная руководством Республики Афганистан политическая линия не в полной мере отражала все сложности обстановки, решения по ее реализации были недостаточно конкретны. А самое главное, не было перелома в методах работы партийных и государственных органов. Как и прежде они были оторваны от народных масс, от войск, выполнявших боевые задачи, и поэтому все больше теряли влияние и поддержку.

Известно, что после того, как выработана правильная политическая линия решающим условием ее реализации является подбор и назначение на ключевые посты людей, пользующихся авторитетом, поддержкой в обществе и способных эффективно решать возложенные на них задачи. Этого, как видим, не удалось добиться, но, это было одним из самых слабых мест во всей системе партийного и государственного руководства. А это обрекало на неудачу даже многие хорошие намерения и начинания.

После ухода советских войск военные действия в Афганистане велись между вооруженными формированиями моджахедов и вооруженными силами Республики Афганистан. В 1989 г. моджахеды пытались штурмом овладеть Джелалабадом, Хостом, а затем ворваться в Кабул. Вообще в этом первом году, когда в Афганистане не было советских войск, главный упор ими делался на решение задач путем военного давления или, выражаясь словами Лиделла Гарта, с упором на «прямые» лобовые действия.

В 1990 г., убедившись в бесплодности такого пути и не отказываясь полностью от военного давления, моджахеды стали больше полагаться на сочетание отдельных, хорошо подготовленных военных акций с целым комплексом «непрямых» действий, связанных с подрывом правительственных войск изнутри, блокадой и непрерывными обстрелами городов и гарнизонов.

Правительственные войска, с большим трудом отразив напор вооруженных формирований оппозиции в 1989 г., продолжали и в последующем в основном успешно противостоять им. Но в целом накал социально-политической, психологической и вооруженной борьбы не ослабевал, а ее внутреннее напряжение все больше возрастало.

Что же собой представляли вооруженные силы сторон и какие цели они ставили перед собой после ухода советских войск?

Оппозиционные силы носили весьма разнородный характер. Наиболее полная (правда, политически несколько односторонняя) характеристика их состава, программных установок и целей дана в книге В. Н. Спольникова «Афганистан: исламская контрреволюция» [64] . С точки зрения социально-политической и идеологической направленности вырисовывались три основных течения.

Первое — это проповедовавшие идею создания в Афганистане исламского государства. Но это течение не было однородным. Наибольшую активность проявляло фундаменталистское крыло, которое ставило своей целью теократическое устройство общества и государства на подобие хомейнистского Ирана. Они отражали идеологию реакционных кругов духовенства, мелкой и средней городской буржуазии и зажиточного крестьянства. Идейными наставниками и самыми агрессивными выразителями интересов фундаменталистов выступали крайне реакционные представители исламской организации «Братья-мусульмане», делавшие основной упор на террор и подрывные действия.

Другое крыло — исламский традиционализм отражал идеологию богословской верхушки, полуфеодальных слоев, крупной буржуазии и части крестьянства.

Второе течение представляли сторонники возвращения короля и реформации шахского режима. Их поддерживали главным образом крупные феодалы, бывшие высшие чиновники, умеренная часть духовенства, лишившиеся в 1973 г. (в результате антимонархического переворота М. Дауда) своих традиционных привилегий.

Третье течение — сторонники светского устройства общества и государства с прозападной ориентацией. Они стремились к созданию республиканского государства под зеленым знаменем Ислама. Это течение не имело своей четкой программы. Главная их установка состояла в капиталистической модернизации общества с широкими связями с западными странами.

В период нахождения в Афганистане советских войск все эти течения объединяли идеи «джихада» (священной войны) против «неверных» и захватчиков. Но исламские фундаменталисты понятию «джихад» придавали более широкий смысл как пожизненной религиозной обязанности мусульман бороться против «неверных». Когда же советские войска ушли, главный упор в пропаганде делался на возбуждение ненависти к сторонникам Республики Афганистан, как «прислужникам неверных». Мусульман, принимающих активное участие в джихаде с оружием в руках, называли «моджахедами» («борцами за веру»).

Следует иметь в виду, что так называемый исламский фундаментализм в Афганистане по своей сути выражал не столько религиозные воззрения, сколько установки политического Ислама. Вот эту сторону фундаментализма большинство мусульман, особенно среди суннитов, никогда не разделяло и не разделяет. Даже один из видных ученых профессор теологии Б. Раббани признавал, что политический Ислам разделяет узкий круг университетских профессоров, студентов и некоторой части духовенства и интеллигенции.

Политический исламский фундаментализм объявлял своим противниками любых людей, не разделяющих их экстремистские установки. Как уже отмечалось в первой главе, исламские экстремистские силы боролись против любой власти, которая их не устраивает. Г. Хекматьяр откровенно говорил: «Наше вооруженное сопротивление началось с периода нахождения у власти Дауда, а не с военного вторжения русских. В тот период некоторые рекомендовали найти компромисс с Даудом, особенно, когда Дауд вынужденно, под давлением нашего сопротивления, отошел от коммунистов… Они рекомендовали использовать этот фактор и избрать компромисс. Мы снова утверждаем, что, если бы наше сопротивление во времена Дауда избрало путь примирения, то революция была бы подавлена и уничтожена» [65] .