Чтение онлайн

Президент Наджибулла в это время находился на международной конференции неприсоединившихся стран в Белграде. Я решил до приезда Наджибуллы с группой офицеров слетать в Хост и более тщательно изучить положение дел на месте с тем, чтобы затем предложить какие-то решения по дальнейшей обороне Хоста. О предстоящей поездке доложил по телефону министру обороны генералу Д. Т. Язову. Он считал, что такая поездка не вызывается особой необходимостью. Даже спросил меня: «Ты что хочешь еще один орден заработать?» Я ответил, что мне в Великую отечественную войну дали достаточно наград. Главное состоит в том, что падение Хоста нельзя допустить, а для выработки обоснованных решений надо разобраться в обстановке, поскольку данные о группировке противника и состоянии афганских войск были довольно противоречивыми.

В конечном счете разрешение своего министра я получил и начал готовиться к вылету. Опасения нашего министра были резонными и полет предстоял рискованный. Моджахеды проводили работу среди афганских летчиков и обещали им крупные вознаграждения (до 1 млн. долларов) за доставку на один из пакистанских аэродромов какого-либо высокопоставленного советского представителя. Кроме того, при подлете самолетов моджахеды начинали массированный обстрел аэродрома. Поэтому для контроля за полетом и большей безопасности полета я взял с собой нашего старшего специалиста по ВВС генерал-майора Г. Колодия (в настоящее время командующий воздушной армией на Украине). Генерал Колодий был профессионалом высочайшего класса не только как командир оперативного масштаба, но и как классный летчик. Он обладал исключительной выдержкой и был очень храбрым человеком. Мы всецело полагались на него, но и на мастерство афганских летчиков. При заходе на посадку мы уже видели как в направлении нашего самолета в воздухе летят трассирующие пули и снаряды и посадочная полоса покрыта разрывами реактивных снарядов. Уклониться от них казалось бы не было никакой возможности. Но летчики, маневрируя на посадочной полосе, уже приближались к укрытиям, подготовленным для людей в конце аэродрома. В это время впереди разорвался снаряд и самолет врезался в образовавшуюся воронку. Было видно как многие осколки изрешетили корпус самолета, но каким-то чудом никто из нас не пострадал, если не считать довольно сильных ушибов, которые были получены при резком торможении самолета и преодолении воронки от разрыва снаряда. Мы быстро добежали до укрытия, а экипажу самолета, прежде чем улететь обратно, надо было еще под огнем противника грузить раненных и больных, отработанные парашютные системы и только после этого взлетать. Этим летчикам давали дополнительную оплату за каждый вылет в Хост, но независимо ни от чего, каждый их полет был подвигом.

На аэродроме нас встречал генерал Имамуддин, назначенный незадолго до этого представителем Ставки ВГК в Хосте. Мы быстро забрались во внутрь бронетранспортера, а Имамуддин на всем протяжении пути к командному пункту сидел сверху на броне, бравируя свое безразличие к происходящему обстрелу. Правда, в районе командного пункта и в глубине города было значительно тише, чем в Джелалабаде. В течение всей последующей ночи поблизости разорвалось всего несколько снарядов. Командование гарнизона располагалось и жило не в укрытиях, а в обычных жилых домах и особняках бежавших богачей.

До этого много лет и весьма успешно оборону Хоста возглавлял командир 25 пехотной дивизии генерал Фарук. Как и Имамуддин, он учился в Советском Союзе, довольно сносно говорил по-русски. Кстати, и на командном пункте эти генералы разговаривали со своими подчиненными и отдавали распоряжения на русском языке, добавляя изредка и сильные «командирские» выражения. Может быть из-за этого в иностранной печати так много писали о том, что Джелалабад и Хост обороняют советские войска. Имамуддин мне объяснил, что русский язык в управлении войсками он культивирует в основном из-за того, что закрытой аппаратуры связи (ЗАО нет, а доклады и команды на русском языке моджахедам труднее перехватывать и понимать.

Генерал Имамуддин в армии Республики Афганистан был довольно известной и колоритной личностью. Он небольшого роста, очень энергичный и решительный офицер. Имамуддин был одним из тех офицеров-халькистов, которые совершили переворот в апреле 1978 г. Один эпизод из его жизни о многом говорит. Как рассказывал Наджибулла, во время этих апрельских событий, после захвата резиденции Дауда и других наиболее важных объектов в Кабуле, политбюро НДПА собралось на совещание, где наряду с другими вопросами, обсуждалась судьба Дауда. С одной стороны участники совещания понимали, что пока жив Дауд, остается опасность реставрации прежней власти. Но никто не хотел произнести фразу о его расстреле, чтобы на всякий случай уйти от ответственности.

Разговор шел уже несколько часов. Вдруг в комнату, где шло совещание, зашел с автоматом в руках и перевязанной раненой рукой Имамуддин. Он что-то хотел сказать, но его не слушали и кто-то попросил зайти попозже. Он не уходил. Когда же споры участников совещания начали особенно накаляться, Имамуддин выбрал момент, подошел к столу и сказал: «Но ведь я уже убил его» (Дауда — М. Г.). И тем самым разрядил обстановку и все участники совещания облегченно вздохнули. Не берусь судить, насколько был прав Имамуддин, убив премьер-министра государства. Его отчасти оправдывает то, что первым, как говорят очевидцы, выстрелил в него Дауд и ранил его. Тогда Имамуддин открыл ответную стрельбу. И так на протяжении всей службы, там где некоторые должностные лица увлекались многословием и длительными обсуждениями Имамуддин предпочитал действовать.

Он командовал частями и соединениями. Неплохо показал себя в ходе боевых действий. Был заместителем министра обороны по боевой подготовке. И вот в августе 1989 г. был направлен в Хост, Ему пришлось нелегко не только с точки зрения трудного противостояния противнику, но ввиду очень сложной внутренней обстановки, где каждый командир или офицер штаба был так или иначе связан с внешними и внутренними силами, борющимися за влияние на защитников Хоста. Вокруг него затевали различные интриги, а он будучи солдатом и человеком мало искушенным в политических дрязгах, не всегда умело реагировал на них. Но с точки зрения военной и по афганским меркам довольно уверенно выполнял свои задачи в Хосте.

Мы с ним, в некоторых местах и в сопровождении генерала Фарука объехали все пункты управления соединений, ознакомились с передовыми оборонительными позициями. Проверили возможность вызова в район Хоста авиации (самолеты прибыли через 1 час 20 мин.) и подготовленность огней артиллерии. Во всех местах, где мы были, выявилось много нерешенных задач и недостатков, часть которых надо было решать в Кабуле, а другие на месте.

Из изучения обстановки на месте, бесед с представителями племен и командованием гарнизона вытекали следующие основные выводы. В условиях, когда с одной стороны некоторые опекающие оппозицию государства требовали от нее решения афганской проблемы военным путем, с другой — после поражения под Джелалабадом возрастали противоречия в лагере «Альянса семи» и падал престиж «переходного правительства», оппозиционным силам была нужна хоть какая-нибудь военная победа. Руководство оппозиции считало, что быстрее всего этого можно достигнуть в районе Хост, на овладение которым оно направляло основные усилия.

Значение Хоста определялось расположением его на важнейших путях, ведущих вглубь Афганистана, а также непосредственной близостью к пакистанской границе. Последнее обстоятельство позволяло мятежникам организовать непрерывное снабжение своих формирований с баз, расположенных на территории Пакистана, не подвергая их опасности авиационных ударов правительственной авиации. Вместе с тем правительственные войска в районе Хоста были наиболее уязвимы, ибо вынуждены действовать в полной изоляции.

Овладение Хостом открывало возможности для беспрепятственного наступления на Гардез и Газни и выхода на подступы к Кабулу.

Хост с его аэродромом являлся наиболее удобным местом для размещения части «переходного правительства», имея в целях обеспечения безопасности основные его учреждения на территории Пакистана.

На протяжении ряда лет правительственным войскам удавалось удерживать территорию округа Хост в значительной мере за счет поддержки местных племен. Но к моменту нашего пребывания в Хост оппозиции удалось подкупами, экономической блокадой и карательными мерами склонить на свою сторону наиболее крупные племена (джадран, тани, залихейль и др.), которые теперь в ряде случаев вели боевые действия против правительственных войск.

Главным оружием моджахедов являлось большое количество реактивных снарядов, которые они располагали рассредоточенно по 2–3 ПУ, но с массированием огня РС с разных направлений на одной или нескольких позициях правительственных войск. Как и в Джелалабаде, огонь обычно велся до тех пор, пока обороняющиеся не покинут свои позиции (что чаще всего случалось) или не будут уничтожены.

В целом противник рассчитывал, что для него настала наиболее благоприятная пора для овладения Хостом и поэтому предпринимал непрерывные атаки с целью овладения Хостом. Ему удалось овладеть господствующими высотами в районах западнее, южнее и восточнее города и занять выгодные позиции в 5–10 км от аэродрома. Все это создавало серьезную угрозу Хосту и чрезвычайно сложную обстановку для дальнейшей обороны города.