Чтение онлайн

Правительственные войска хотя и оборонялись в районе Хоста много лет, но в сентябре 1989 г. они находились в наиболее трудном положении. До предела сузилось кольцо обороны и обороняющиеся войска, оказавшись в низине, занимали крайне невыгодное положение. Город и особенно аэродром со всех направлений насквозь простреливались артиллерийским огнем.

Правительственные войска (в т. ч. МГБ, МВД), оборонявшие Хост, насчитывали 4,4 тыс. чел., 160 исправных орудий и минометов, 36 танков (из них 26 исправных), 20 бронетранспортеров. 25-я пехотная дивизия была укомплектована личным составом и вооружением на 18 %, погранбригада и другие армейские части на 16–20 %.

Потери и возрастающее дезертирство постоянно вызывали необходимость направления в Хост пополнения и отдельных подразделений, изъятых из различных соединений и частей, дислоцированных в основном в северных и западных районах страны. Это привело к тому, что в обороне Хоста участвовали более 30 различных соединений и частей армии, МГБ и МВД, некоторые из которых имели от 30–50 до 80–100 чел. Танки, артиллерия, бронетехника до предела износились, так как уже на протяжении многих лет дороги в Хост были перекрыты и тяжелая техника не могла поставляться. Так из 18 орудий М-30 только 4 были исправны. Из-за большого износа некоторые орудия давали недолеты до 3–4 км.

Войска испытывали постоянный голод на боеприпасы. Поэтому противник ежедневно выпускал в несколько раз больше артиллерийских боеприпасов (прежде всего реактивных снарядов), чем правительственные войска. Изучение дел на месте показало, что ежедневные доклады о количестве направляемых в Хост боеприпасов и наносимых бомбо-штурмовых ударов не соответствовали действительности.

Личный состав гарнизона был изнурен до предела. Несмотря на это, коренные жители Хоста в войсках и в составе партийных формирований в основном стойко выполняли свой долг. Значительно хуже обстояло дело с личным составом, переброшенным в Хост из других районов. Среди них было много случайных людей, выловленных на улицах, досрочно выпущенных из тюрем, из числа эмигрантов, вернувшихся в Афганистан. Именно эта категория военнослужащих проявляла наименьшую стойкость, совершала дезертирство.

Учитывая эти трудности и сложность положения обороняющихся войск, некоторые члены Совета обороны г. Хоста начали (правда, пока в осторожной форме) ставить вопрос о целесообразности и возможности продолжения обороны города. Такие настроения подогревались также определенными кругами оппозиции. Делались предложения сдать город не мятежникам, а местным племенам. Представители Гелани «с целью реализации политики национального примирения» призывали поднять над Хостом зеленый флаг ислама и предоставить его территорию бывшему королю Захир Шаху, где он мог бы начать формирование «коалиционного правительства» Афганистана.

Мы вместе с секретарем ЦК НДПА т. Карвалем, который прибыл туда раньше, основное внимание уделили развенчиванию подобных настроений, было показано, что все это дешевые уловки, рассчитанные на то, чтобы коварными методами сломить сопротивление гарнизона, т. е. сделать то, что не удалось пока силой оружия. Совету обороны было разъяснено, что помощь из Кабула, особенно по подаче боеприпасов, будет продолжена и расширена. Войска гарнизона, местные власти имели и некоторые неиспользованные возможности для наращивания сопротивления и для разгрома отдельных наиболее опасных группировок противника. Было обращено внимание прежде всего на крайнюю слабость разведки, что снижало эффективность ударов ракет и авиации не позволяло срывать атаки противника путем массированного огня артиллерии. Наибольшее беспокойство вызывали рост дезертирства, случаи предательства. Для предотвращения подобных случаев решающее значение имело постоянная работа командиров, политработников с личным составом на передовых позициях, своевременная подача ему воды и продовольствия, что делалось с большими перебоями. Многие пункты управления и оборонительные позиции (особенно на рубежах, где войска отошли) имели примитивное инженерное оборудование.

Слабо было отработано управление частями. Ни командование гарнизона, ни командиры соединений и частей практически не имели резервов, что не позволяло своевременно реагировать на прорывы противника. Не принимались меры для обслуживания и ремонта вооружения и техники своими силами. Не было должной бдительности и контроля за личным составом. Поэтому ночью часть офицеров и солдат самовольно уходила в город. При проверке ночью, совместно с нами, командиры 25-й пехотной дивизии, погранбригады, частей МГБ и МВД имели возможность сами убедиться, что в некоторых подразделениях не было ни одного офицера.

При работе на пунктах управления и в войсках афганским командирам были даны советы и рекомендации по улучшению разведки, активизации обороны, нанесению упреждающих ударов огнем артиллерии и стрелкового оружия, засылки в тыл противника диверсионно-разведывательных групп, совершенствованию системы огня и инженерного оборудования позиций.

По прибытии в Кабул и доклада обстановки президенту был разработан специальный план работы всех правительственных органов и военных ведомств по оказанию помощи гарнизону Хост. Не все, конечно, что было запланировано, удалось осуществить, но по крайней мере после нашего отъезда Хост держался около года. И, видимо, мог бы еще держаться. Хост пал в марте 1991 года. Меня в Афганистане уже не было и поэтому мне трудно судить, почему произошла сдача Хоста. По сообщениям печати после сдачи Хоста основные руководители этого гарнизона целыми и невредимыми вернулись в Кабул через территорию Пакистана. Когда-нибудь историки прольют свет и на эту темную страницу истории Афганистана.

Как видно из предыдущего, наиболее напряженные военные действия происходили в районах Кабула, Джелалабада, Хоста, вдоль магистрали Кабул — Джелалабад, Кабул — Хайротон и, особенно, на подступах к перевалу Саланг и аэродрому Баграм. В частности, борьба за удержание коммуникаций носила острый характер. Отряды Ахмад-Шаха и Хекматьяра постоянно нападали на опорные пункты и посты, охранявшие дорогу, и им не раз удавалось на несколько дней или даже недель перехватить ее, закрыть движение автоколонн. Это ставило снабжение Кабула в весьма трудное положение и тем более если учесть, что через Кабул снабжались Хост, Джелалабад и другие города. Однажды в апреле 1989 г. моджахедам удалось переманить на свою сторону несколько подразделений, оборонявших перевал Саланг, и приблизиться к туннельным сооружениям. Но и эта вылазка была отбита. В целом в течение 1989–1990 гг. Саланг держался и моджахедам ни разу не удавалось им овладеть. Как и в других районах, дело нередко спасала авиация. Афганское командование стремилось следить за перемещением группировок моджахедов и наносить по ним упреждающие удары.

Наиболее прочно и на длительное время (в течение 15–18 суток) отрядам Ахмад-Шаха удалось перерезать и удерживать участок дороги севернее Джабаль-Уссорадж. По просьбе президента я вместе с командиром корпуса генералом Биги выехал в этот район и побывал во всех частях 2-й пехотной дивизии, вытянутых вдоль дороги от Джабаль-Уссорадж до южных подступов Саланга. Генерал Биги по национальности был узбеком и большинство офицеров и солдат этой дивизии тоже были из северных районов страны и знали узбекский язык. Это облегчало мою задачу, поскольку без переводчика легче разговаривать и меньше уходит времени.

Наша задача состояла в том, чтобы организовать бой с целью разблокирования дороги. В начале мы попытались уточнить, где расположены огневые средства противника. У генерала Биги и его командиров точных данных об этом не было. Да и очень непросто было получить эти данные.

Моджахеды умело использовали местность. Они располагались в глубоких укрытиях, оборудованных в отвесных скатах гор и вели огонь, постоянно меняя свои позиции. Во 2-й пехотной дивизии, как и в других соединениях, по существу не было средств инструментальной разведки. Командиры и разведчики не умели по результатам наблюдения точно наносить на карту обнаруженные цели. Удары авиации и огонь артиллерии были неэффективными и не достигали цели. Больше того, еще не доезжая 1,5–2 км до переднего края, мы попадали под бомбежку своей авиации. Вот какая была неточность бомбометания, а кое-кто говорил, что эти бомбы для нас и предназначались. Все наши старания поточнее осуществить огневое поражение противника прежде чем его атаковать не дали должных результатов. Атаки с фронта против неподавленного противника были бессмысленными, а попытки обходными путями выйти на фланги и тыл моджахедам никак не удавались. Ибо все обходные пути они тоже держали под обстрелом. Иногда моджахеды пропускали вперед атакующие пехоту и танки, а затем огнем с флангов отсекали их. Несколько суток шли по существу бесплодные бои.

Я порекомендовал генералу Биги приостановить атаки. В течение 2–3 суток более тщательно разведать противника и подготовить более точное и надежное поражение огневых средств противника. Одновременно провести в тылу расположения своих войск тренировки с пехотными, танковыми и саперными подразделениями и подготовить их для проведения более организованной и стремительной атаки.

Но пока это происходило, в районе Саланга, севернее и южнее перекрытого моджахедами участка дороги, скапливались сотни и тысячи машин с идущими на север в Хайротон и возвращающимися с грузами в Кабул. Именно в такие периоды больше всего разграблялись, расхищались и без того скудные материальные запасы.