Чтение онлайн

Свернутый в сторону разговор выправляется младшим приказчиком:

–  Особенного, удивительного в этом не встречается. Вот, например, взять, есть стекло такое - зажигательным называется… Его наставить на солнце - оно и зажигает… А ведь солнце рукой не достанешь.

–  Ну?
– вскидывая скобкой волос, удивляется Иван.

–  А оно, может, и спичку подставляют?
– вступает в разговор Брошка.
– Я, лопни глаза, на ярмонке сам видел, как один у мужика семишник из носа вытащил.

Приказчик обещал выпросить у земского писаря такое стекло и показать его действие присутствующим. Разговор, перебросившийся к зажигательному стеклу, происходил по поводу устанавливаемого Махаловыми примитивного по тем временам телефона для переговоров с Узминым, доверенным Махалова по хлебным операциям и жившим улицы через три от нас. Интерес к телефону заключался главным образом в том, что никто из дворни не верил в возможность переговоров, хотя бы и "через проволоку", на такое большое расстояние, а во-вторых, к этому примешивалось желание провала этой затее, как выдумке грамотеев. На случай же, если "разговорная проволока" осуществится, то, чтобы не быть одураченными, у некоторых из мужиков возникли упрощающие это дело мысли.

Иван-конюх, здоровеннейший мужик, о котором говорили, что от силы и здоровья у него все мясо хрящом проросло, так Ивана осенила такая мысль:

–  Знаете, мужики, я так думаю, что это самое говоренье и очень даже возможно… К примеру сказать - ежели мне да рупор, которым с парохода разговаривают, да ежели я в него голос подам, так, чать, у амбаров будет слышно. Да что - амбары - с Малафеевки народ сбежится, ежели я удобно голос подам…

–  Беспременно сбежится, - чтоб не обидеть Ивана, утешительно сказал Михалыч.

Интерес к телефону перерос нашу кухню - в городе об этом тоже немало было толков.

Замелькала в головах тень старика Махалова. Говорили:

–  Ну, оперился Махаловский сынок… Он себя покажет… Он-те по воздуху линию вытянет, Митрий-то Семеныч.

На следующий же день после изложенных разговоров и после обещания, данного дворне, приказчик принес завернутую в бумагу в несколько слоев, а сверху в тряпку лупу. Завернул он ее так из предосторожности: потому - по солнцу шел, так чтоб карман не прожгло с ногой вместе…

После обеда собрались у каретника на самом припеке. Приказчик стал медленно развертывать магическое стекло. Мужики, а особенно бабы, отошли от греха подальше, образуя круг.

Стифей дальше наслета каретника не двинулся, но зато здесь в полном бесстрашии, уперев руки в бока, рассчитывая, что его видит Васена он хозяйственно заметил приказчику:

–  Панкратыч, может быть, воды заготовить? Не спалить бы каретник…

После стольких приготовлений и ожиданий результат оказался самым плачевным: закоптилась дощечка, потом пошел от нее легкий дымок. Стали подкладывать руки - горячо.

–  Не иначе, как в нем огонь залит, - заключил Иван. Смельчаки стали трогать стекло руками, - оно оказалось холодным. После этого у дворни пропал весь исследовательский пыл.

–  Херовина какая-то, только не настоящая, - добродушно резюмировал Васильич, - пойти соснуть после обеда,

–  Кабы без солнца ожог делался, ну тогда еще… - громко зевая, сказал Иван, следуя за Васильичем в конюшни.

Приказчик, недовольный малым эффектом зажигательного стекла, завернул его уже в одну только тряпку и, кладя в карман, укоризненно сказал оставшимся возле него мне да Ерошке:

–  Темнота это только ваша мужицкая, а вещь эта очень стоящая…

–  Дак ведь стекольная она, Василий Панкратыч, ударь, к примеру, ее об стену, она тебе и вдребезги, - с гордостью, потому что его назвали мужиком, сказал Ерошка.

Наконец телефон был установлен. Дядя Ваня, принимавший непосредственное участие в оборудовании, был радостно удовлетворен победой над пространством.

Он объяснял, как умел, за обедом принципы передачи голоса, употребляя непонятные технические слова, которые и сам с большим трудом усвоил и которые мало что-либо разъяснили дворне. На одном только слове зацепилось внимание - это на "магните".

–  А-а, - раздалось среди присутствующих за столом.
– Если магнит, тогда пожалуй… Он железо притягивает. Ему что человеческий голос.

С магнитом, конечно, в наглядном и очень широком масштабе нас ознакомил заходивший погостить к племяннице Феклин дядя, старый морской служака.

–  Магнит - это, ребятки, штука особенная и даже может зловредие учинить, - рассказывал он.
– К примеру, плавали мы чужими землями… Пришли в заморскую гавань, ну, пристань, сказать такую. Постояли там, сколько надо, водой и провиантом запаслись, и только бы отчаливать, а в этом случае на корабль шасть черномазый такой… Ну, вроде начальника ихнего… Они там все, хошь губернатор самый, а рожи у всех потемневшие… Подымается он на мостик, к командиру нашему, и ну лопотать: ке-рекуля, ме-рекуля, - это он по-ихнему, значит.

А наш командир все языки, какие ни на есть, превзошел: на одно слово - пять слов отрезает и хоть бы что. Поговорили это они промеж себя и тем отход наш отсрочили… На деле и оказалось, что начальник ихний приезжал предупреждение сделать по такому, стало быть, случаю, что на море этом оказался под водой магнит огромнейший и все корабли с пути сбивает… Присосет фрегат там какой али что и почнет из него все какие ни есть гвозди вытаскивать: корабль по швам разлезется, и гибель человеческая наступает… А железо, которое в корабле бывает, все на дно уйдет… Вот он магнит какой бывает, - закончил рассказ о магните старый моряк.

Мужикам это очень понравилось.

–  А как же вы дальше поехали, дедушка?
– спросил моряка Ерошка.

–  Дорогу на другую румбу взяли - так и поехали… Этот магнит, заслуживший доверие дворни, упомянутый дядей Ваней, казалось, мог бы сыграть в пользу телефона, если бы не редкое слово обычно молчаливого Михалыча.

–  Иван Пантелеич, я вот все слушаю, а толком не пойму: эта самая разговорная проволока - она и будет голос разносить. Ну, а ежели она поломается - тогда-то будет ли слыхание?

–  Нет, не будет, - отвечал дядя.

–  А коли так, то и выходит, что дело это не человеческое, а проволочное…

Дворня загудела. Коряво изложенная и по-разному, пожалуй, понятая, но Михалычем была высказана их основная мысль.

–  Ох, Пантелеич, - жалостливо говорит Фекла, - уж не грех ли какой, что ты проволоке этой потрафляешь?

–  Да ведь магнит работает здесь? Ведь проволока, она только передатчик?
– уже с некоторой тоской обратился дядя Ваня к мужиковской половине.