Чтение онлайн

II

Но вот продолженье истории: каморка на берегу одного из заливов Мирного океана, крутящееся вокруг своей оси черное кресло, солнце в окне. Слышно, как снаружи увесисто падают кегли и металлическим голосом объявляются результаты… только-только возвратившись с экватора, растеребив душевные раны, распаковав чемоданы… прибрежный город не назван, страна — США.

В клетчатой ковбойской рубашке на кнопках и эластичных зеленых трусах, покрытое эквадорским кирпичным загаром женское тело сидит перед ноутбуком с багряной пластмассовой крышкой, вдавливает в недра прямоугольные пупырышки букв, выуживает из богооставленных электронных глубин не стертые в горьком порыве старые письма.

Каким-то чудом они просидели на сетевом сервере без малого восемь лет, забытые и заглушенные, и теперь в срочном порядке растят прочный клюв и страшные когти.

С застывшего в немом белом крике экрана тридцатипятилетнее женское тело переносит на лежащий перед клавиатурой случайный конверт пять разновеликих имен:

Donald Baechler

Julio Galan

Bernard Venet

Richard Serra

Neil Jenney

Над ними пометка смелой титановой авторучкой, смолою чернил: «лично знаком».

Почти восемь лет назад данный список был отправлен головой в голове по электронке женскому телу, чтобы испросить у этих знаемых лично знаменитых творцов полотна для замышлявшейся, но так и не осуществившейся питерской выставки.

Восемь лет спустя, у экватора, без экстаза и лишних эффектов, но с долей эмпатии, голова в голове дала понять готовому на все женскому телу, что любая задумка прорастает сквозь асфальт асфодельим цветком, что в поисках искусства и истины надобно перевертывать не только камни, но и залежи электронов, драгоценные металлы, бумаги в архивах, людей, и что пущенная тысячелетья назад стрела до сих пор летит в цель.

Почти восемь лет назад голова в голове была для язвительного, но уязвимого, только-только начавшего выталкивать свой талант на поверхность и посему относившегося к кураторам и культуртрегерам с подозрением, женского тела не просто собранием указаний и мыслей, но и телом, причем телом желанным, жарким, мужским.

Мужское тело прозывалось В. Б., смолило сигары, размышляло над ходом конем, интересовалось сексом в Сети, продавало картины, принципиально не пользовалось презервативами, не помышляло о смерти, регулярно пролистывало журнал «Искусство в Америке», не отдавало долгов и имело над женским телом огромную, ни с кем не разделенную власть.

III

Место действия: захолустная улица с нищими индио в островерхих шляпах и пончо, сидящими перед разложенными на ящиках яблоками, мухи на фруктах, музей Центрального Банка, город Кито, страна — Эквадор.

Конкретно: быстро пройдя мимо охранников с пистолетами, мимо античных мумий с густыми, хорошо сохранившимися волосами, мимо хитроумных горшков из глины, золотых пластинок для носа и удлиненных для повышения статуса черепов… следуя схематичному указателю: «Современное искусство, Третий этаж».

Женское тело с посверкивающим на незащищенной нежной шее серебристым морским ежом прохаживается, заложив руки за спину, по темным комнатам: каждый раз, когда оно поднимает руки вверх, чтобы сделать несколько резких движений, в ближайших к нему выставочных помещениях загорается свет.

Женское тело прохаживается мимо мазни невыразительных неизвестных местных художников и ему кажется, что оно смотрит на все оценивающим, цепким взглядом головы в голове, когда-то выставлявшей в гигантской галерее по адресу «Бродвэй 555» работы мировых величин. Голова в голове говорит: «беспомощно, неинтересно, как жаль».

Но женское тело пытается отыскать то, что было бы интересно когда-то живому мужскому телу, и не прекращает кружений по третьему этажу: компактные затемненные комнаты, взмах руки, свет. Тьма исчезает. Под ней спрятаны слабая графика, импотентное масло, вялое неспортивное дерево, обвисший, плохо натянутый холст.

Женское тело хочет потрафить голове в голове, ведь оно знает, что голова в голове поощряла и приобретала искусство латиноамериканцев, наряду с искусством обыкновенных белых американцев, а также афро-американцев и покровительствуемых ими африканцев, живущих в Париже и запечатлевающих на полотнах подогревающие их кровь маски шаманов и слоновую кость.

Когда-то живое мужское тело выпустило два арт-каталога аргентинца Мигеля Ангела Риоса, дающего своим произведениям названия типа «Портрет неба», «От меня остались лишь золотые коронки», «Свет других миров-2».

Когда-то живое мужское тело выставляло в своей галерее работы рожденной на Кубе художницы Мендиеты. Ее видео и инсталляции были посвящены насилию над женским телом — не над конкретным женским телом, вдыхающим воздух города Кито и передразнивающим морских котиков на острове Сан-Кристобаль, а над женским телом вообще. Тут, несомненно, скрывалась ирония, ибо живое, еще дышащее и думающее тело самой Мендиеты было выброшено с тридцать четвертого этажа ее недавним мужем Карлом Андре. Впрочем, в суде минималистский скульптор Андре мелочно заявил, что это было самоубийство, и его оправдали.

Так вот, женское тело, периодически вскидывая руки вверх и взывая к свету, бродило по третьему этажу музея Центрального Банка в городе Кито и пыталось сделать приятное затаившемуся мужскому телу; наконец, его внимание привлекла одна из работ.

Имя «Освальдо Витери» попадалось впервые, но, приглядываясь к тугим, матерчатым, исполненным в народном стиле фигуркам, приклеенным к плоской древесной основе, женское тело знало, что мужское тело скажет: «вполне».

Вскорости были найдены еще три коллажа Витери. Один из них, Ojo de luz,представлял собой квадратное полотно с прикрепленными к нему небольшими, ростом в ладонь, тряпичными куклами. По краям полотна стоявшие плотными рядами, вжавшиеся друг в друга тряпичные люди были одеты в иссиня черные платья и у них были черные, как у покойников или у обгоревших на пожаре, стертые лица; в середине же они щеголяли нарядами всех цветов радуги и улыбались, освещенные не пойми откуда исходящим лучом.

Создавалось впечатление, что кругом было отжившее и оттесненное на окраины, как инертная падаль и смерть, а в середине сгрудились те, чья жизнь была релевантна, кого луч выхватил из толпы, одарив золотым путем и дождем.

Женское тело знало, что открыло незаурядного мастера, какого-то никем не замеченного, перебивающегося с хлеба на холст эквадорца, про которого можно будет писать для разных журналов, отщипывая и для себя кусочки заслуженных лавров, косвенным образом внося свою литературную лепту в участь творца…

Спустившись на первый этаж, женское тело поспешило в муравейно-маленький музейный киоск, чтобы отыскать хотя бы открытки с репродукциями только что обнаруженного, никому не известного гения, и сразу наткнулось на выставленное на всеобщее обозрение франтоватое фолио.

Как оказалось, ведомое искушенной в искусстве головой в голове женское тело безошибочно выбрало из безликой белиберды не только самого оригинального и яркого мастера, но и самого продвинутого, пропиаренного и даже, судя по фото, упитанного, что тут же уничтожило все удовольствие, т. к. художник этот уже был знаменит и вовлеченность женского тела в его судьбу, если бы оно решило о нем писать и его прославлять, была бы практически нулевой.