Чтение онлайн

IV

Физическое место действия: небольшая каморка невдалеке от мелководья залива Тихого океана, черное кожаное кресло, ворох бумаг на столе, город прибрежный, спокойный, за окном кегельбан, страна — США.

Психическое место действия: по-прежнему Эквадор, город Кито, «Ла Рабида», сложившая на ночь крылья магнолия у стены, принесенная худощавым холериком, хозяином Пабло; горизонтальное положение, потрясшее и наложившееся на калифорнийскую небольшую каморку, где в данный момент вертикально обретается женское тело: ментальное возбуждение превосходит усталость всех членов, а разнообразные именитые имена, а также возможность проводить параллели лишь подталкивает тело к поступкам, несвойственным никому, кроме него.

Женское тело находится в таком напряжении, а ум так абстрагирован, что ему кажется, что дымящаяся перед ним на столе чашка чая по-прежнему полнится горячим напитком, в то время как чай давно тепел и пристыжен.

Безо всякого выражения на лице женское тело отхлебывает эту теплую, представляющуюся обжигающей жижицу, и придвигает к себе уже знакомый нам список, в котором по-прежнему значатся пять небезызвестных, но и не особо скандальных имен:

Дональд Бехлер

Хулио Галан

Бернард Вене

Ричард Серра

Нил Дженни

Художник Бехлер прославился своими цветами; про скульптора Бернарда Вене женскому телу известно, что он многоумный француз, обосновавшийся в США; про тяжеловеса Серру и его монументальные глыбы женским телом недавно была прочитана статья в журнале «Нью-Йоркер»; имя Нила Дженни женским телом воспринимается как феминное «Дженни Нил» и не говорит ничего.

Хотя Хулио (далее Х.) и стоит под номером два, он из-за испанского имени выбран первым из списка: предполагается, что подобно увиденному женским телом мужскими глазами Освальдо Витери, Х. проживает в Латинской Америке и, возможно, принимает участие в совместных выставках вместе с Витери, таким образом соединяя женское тело, путем паутинных ассоциаций, с когда-то живым мужским телом В. Б..

Чувствуя на шее дыханье когда-то животрепещущего мужского тела В. Б. и вжимая голову в плечи, женскому телу кажется, что нужно обязательно обратиться к этому псевдоиспанцу, так как тот, несмотря на непременный художнический нарциссизм (однажды Х., по словам мужского тела В. Б., имел секс с собственным изображением на холсте), непременно хранит в памяти и в порах кожи отпечаток образа мужского тела, который наложился на его тело как звездная пыль.

Не особо искушенное в свойствах Галактики или Галана (эта фамилия означает «глашатай», «голосистый», «горлан»), простодушное женское тело считает, что в любом случае хоть что-то осталось, не могло не остаться, и представляет разрозненное мужское тело В. Б. как разбросанные в детской или на улице на помойке глаза, башмаки или пищательный механизм куклы, слишком близко принятой к сердцу. Наверняка Х. вспомнит какой-нибудь особенный взгляд, жест, жестокий или щедрый поступок, сценку на аукционе, цену картины, проданной с молотка.

Любой ответ заново подпалит бикфордов шнур страсти, выжжет дыру во Вселенной, сквозь которую можно подглядывать за тем, что происходит на другой стороне, превратит мирную калифорнийскую в густую, говорящую эквадорскую ночь.

У женского тела выступает на лбу жар, оно возбуждено, голова, прикрепленная к телу, улетает в далекие выси; одновременно бормочет себе что-то под нос голова в голове; женское тело же уверено в том, что не зря, при всем своем онтологическом отвращении к железным птицам, когда в полете наливаешься пивом и водкой, только бы не реагировать на турбулентные покачивания самолетных бедер и крыл, оно приземлялось в Панаме и Кито и засматривалось на обугленные, обойденные светом сонмы тряпичных людей, — ведь именно та влажная ночь (женское тело помнит, как работали слезные железы, как увещевал вкрадчивый голос, какую заботу проявляла голова в голове) прибила его, как обкатанную волнами деревяшку, к экрану компьютера и заставила лихорадочно рыться в ворохе старых, считавшихся канувшими в вечность посланий, только чтобы извлечь из них прежде никак не употребленные сведения, которые, безо всяких сомнений, должны быть связаны с Эквадором, Аргентиной, Кубой, государством Белиз.

Не мешкая, женское тело вводит в поисковик псевдоиспанское имя, для того чтобы послать не ожидаемое сногсшибательное сообщение и в ответ получить и распечатать, а затем прижать к губам нагревшийся в недрах принтера листок бумаги с воспоминаниями о когда-то живом, порой жадном, порой сожалеющем мужском теле В. Б.

Только-только возвратившись из Латинской Америки, отрываясь от земли, а затем приземляясь в общей сложности десять раз, мучаясь самолетной болезнью и убеждая себя в том, что в переходе на ту сторону, если что, ничего страшного нет, ведь мужское тело спокойно и без лишних споров там поселилось, взволнованное женское тело приступает к процессу вытребования из глубин Гугла координатов художника Х., всеми фибрами ощущая, что именно этот фигурант списка под номером два способен во всех красках и красноречии рассказать о тайных изгибах судьбы мужского тела В. Б.

Почти сразу же, попав в нужную лунку Всемирного Воздушного Взлетного поля, растерянно, с отчаянно бьющимся, как в самолете, сердцем читает, что присоветованный головой в голове нео-экспрессионист, мексиканец Хулио Галан, участвовавший вместе с аргентинцем Ангелом Риосом и кубинкой Аной Мендиетой в одном артшоу в галерее В. Б. и хорошо знавший когда-то живое и по-прежнему жадное мужское тело, скончался чуть больше года назад в воздухе, в самолете, по пути к себе домой, из Закатекаса в Монтеррей.

Проживающий в Нью-Йорке Дональд Бехлер, 51, жив.

Проживающий в Нью-йорке Бернард Вене, 66, жив.

Проживающий в Нью-Йорке Ричард Серра, 67, жив.

Переехавший из Нью-Йорка в Коннектикут Дженни, 62, жив.

Галану, одно время считающемуся самым многообещающим молодым художником Мексики, было всего сорок шесть лет.

V

Место действия: спокойное просторное небо над городом Даллас. Координаты нахождения женского тела: в середине самолета марки «Мак Даглас», рядом с круглым окном.

Время: за три года до экваторской эквадорской поездки; через семь минут после ничем не омраченного взлета, через пять часов после посещения родительского дома безудержной бисексуальной Фриды Кало и мексиканской земли.

Женское тело возвращается с родины кактусов и чачи с загаром; с обсидиановым увесистым шаром в рюкзаке, всученным продающим безделушки пожилым прожаренным мексиканцем, простоявшим целый день у пирамид на жаре; с фотографиями, исподтишка щелкнутыми в местном музее, где женское тело долго бродило по выставке «Бас Ян Адер, голландский художник и перформансист».

Тогда женскому телу было неведомо о смерти мужского, и посему клубок ощущений его был белым и даже дебелым, как дерево без коры, как личинка ненужного насекомого, как разваренное постное мясо, ватное одеяло, как глушащий чувства вискарь. Можно сказать, что тогда в нем не было глупости, но не было и глубины, а все поиски и метания, вместо того чтобы стягиваться нервным узлом и заставлять трепетать, расползались в пространстве…

Манипуляции Адера с пением в хоре, с прыжками с крыши, с падением с дерева, с погруженной в пучины океана и так и не выплывшей лодкой так впечатлили женское тело, что по возвращении в свою уютную каморку у моря оно собиралось написать про Адера текст.

Пока женское тело думало об утонувшем художнике, самолет содрогнулся.

Раздался страшный грохот и шум, самолет повис в воздухе, а вместе с ним повисла и тишина, стихли моторы, мигнули и погасли огни, послышался транслируемый по радио непонятный бубнеж, а в салоне — истерические голоса.

Женскому телу показалось, что пока оно было погружено в «музейные мысли», в их самолет врезался другой самолет. А может быть, напоролись на телебашню? То ли крылья, то ли далекая земля за окном закачались, как будто менялся уровень воды в стакане, съезжающем по столу.