Чтение онлайн

Полина трясётся, пытаясь подавить слёзы, но в итоге они всё-таки скатываются по её щекам.

— Живот часто болел за это время?

Полина отрицательно качает головой.

— Это в первый раз.

— Сейчас болит?

— Нет. Уже нет.

— Хорошо, матка увеличивается в размерах, в организме происходят физиологические изменения, поэтому такая боль это абсолютно нормально, но только если она не перманентна. Если будет повторяться, просто примите лежачее положение, она рассосётся сама собой, в обезболивающих нужды нет. А сейчас мы измерим твой таз, обхват живота и всё остальное.

Моя челюсть буквально ходит ходуном, но я сдерживаю свой нервный тик и просто молча жду и слушаю все рекомендации врача. Конечно, я буду с ней на связи по каждой мелочи и отблагодарю её годовой зарплатой верховного судьи. Чёрной зарплатой.

Застывшие слёзы на её озадаченном, но счастливом лице меня приводят в чувства. Моя девочка беременна, это не будет давать мне покоя ещё примерно всё время до родов. Только дверь кабинета гинеколога закрывается, как Полина снова даёт волю эмоциям и прижимается к моей груди.

— Стас, я не верю, — плачет она. — Не верю, что я беременна. Это словно в каком-то сне.

— Это не сон, принцесса. Это наш ребёнок, — твёрдо говорю я. — У нас будет ещё один ребёнок.

— Да, ещё один малыш, — её слёзы сменяются смехом. — Дамиан будет старшим братом. Не терпится ему это рассказать.

— Не думаю, что сейчас он поймёт это в полной мере. Но если не терпится, нужно сделать.

Всю дорогу к тестю и сыну я сосредоточено веду машину, слушая, как Полина перебирает имена для девочек и мальчиков.

Мои пальцы крепко сжимают руль, её довольный ангельский голос такой рай для моих ушей, что мне уже самому кажется, будто я на небесах. Потому что нельзя на земле быть настолько счастливым.

Нельзя, но она делает меня таким.

Каждое утро, просыпаясь рядом со мной и пробуждаясь от моих поцелуев. Каждый вечер, засыпая на моей груди и в моих объятиях. Каждый день, позволяя мне быть её мужем, единственным мужчиной в её жизни.

Каждое мгновение своей жизни я положу на то, что всегда буду непробиваемой стеной для неё, для наших детей и для её отца, который имеет особую ценность для неё.

— Ты бы хотел больше мальчика?

— Мне всё равно, кто это будет, малыш.

— Да, мне тоже, — соглашается она, меланхолично улыбаясь. — Но мне почему-то кажется, что будет девочка.

— Девочка, — проговариваю я, ясно понимая, что, если во мне и живут некие остатки разума и адекватности, то в итоге я потеряю и их.

Следить за дочерью не то же самое, что и за сыном. Но я подумаю об этом чуть позже, а пока я просто разделю этот момент со своей девочкой.

***

Чёрт, как я ошибался, каким идиот был, думая, что у нас будет много детей. Это первая и последняя беременность Полины, которую я смогу вынести. Даже если мне придётся сделать себе вазэктомию.

— Любимый, я могу идти сама, — убеждает меня Полина, пока я веду её вниз по лестнице. — Я же уже говорила, со мной всё в порядке. У тебя паранойя.

— У меня нет паранойи, принцесса.

Явно есть, ведь я не даю ей ходить на маленьком каблуке. Не даю ей даже самостоятельно спускаться по лестнице. Запрещаю закрывать дверь в ванную. Но мне не стоит признаваться ей в собственном безумии.

— Ты знаешь, что меня волнует. Твой животик может перевешивать твоё маленькое тельце.

— Забавно наблюдать за тем, как ты действительно чего-то боишься. Особенно, если твой страх — это то, что мой живот перевесит меня, — она смеётся, когда мы преодолеваем последнюю ступеньку, и я веду её к обеденному столу.

Возможно, в каком-то смысле это действительно забавно. Как и то, что ночью я просыпаюсь каждые полчаса, чтобы проверить, не сползает ли она с кровати на пол. После подобных недельных проверок я поставил на кровать специальные бортики для безопасности детей.

Дамиан всё чаще спит с нами в одной кровати. Когда он станет немного старше, он уже будет спать в своей детской, но сейчас Полина особенно нужно находиться рядом с ним.

— Завтра мы уже узнаем, кто здесь, — присев, она кладёт ладони себе на живот. Я падаю на колени и целую её животик.

Полина с нежностью смотрит на меня сверху вниз. Я не могу поверить, что судьба была настолько благосклонна ко мне, что послала мне этого ангела, перевернувшего весь мой мир с ног на голову.

— Папа думает, что это мальчик. И теперь мне почему-то тоже так кажется.

— Ты расстроена?

— Господи, нет! Я люблю этого малыша, девочка он или мальчик.

Я знаю, что она любит его.

Точно так же, как Дамиана. Моя девочка просто сплошной шар, заполненный любовью и заботой о детях. Но в силу своих собственных травм она очень хочет дочку. Очень хочет подарить ей ту любовь, которой была лишена из-за своей суки матери.

— И он любит тебя. Точно так же, как его старший брат. И так же, как его папа.

Она принимает дорожку из моих поцелуев, которая поднимает вверх по её животику и заканчивается прямо на её пухлых сладких губах.

— Дамиан скоро проснётся, — шепчет она.

— Тогда тебе нужно покушать, и мы будем собираться на прогулку.

Никогда не думала, что беременность может сделать меня настолько эмоциональной. Я так много плачу, что это могло бы раздражать.

Других мужчин, но не Стаса.

Он целует каждую мою слезинку, боготворит её и превозносит чуть ли не до небес. Он так сильно волнуется, что иногда доходит до абсурда. Он — моя главная поддержка во всём. И прямо сейчас он не даёт мне упасть в обморок и разрываться ещё больше от того, что мы узнали.

— Кажется, папа хорошо постарался, — слова врача снова звучат в моей голове так, словно мы не прошло несколько дней после нашего визита, и мы всё ещё сидим у неё на приёме и ждём, что она скажет. — У вас два мальчика, однояйцевые близнецы.

Кажется, количество моих слёз может охватить все океаны мира. Я не могу поверь, всё ещё не могу поверить, что у нас будут близнецы.

Сначала я жутко испугалась, потому что это двойная ответственность. Я хочу, чтобы все наши мальчики росли в заботливой семье и были счастливы. Хватит ли у меня сил и опыта, чтобы так всё и было? У меня ведь нет этого опыта. Я просто восемнадцатилетняя девушка, почему-то решившая, что может стать хорошей матерью.

Страх охватывает меня. Ровно до того момента, пока я не смотрю на своего мужа с сыном.