Чтение онлайн

Если он со мной, то страх с неуверенностью проходят. Есть только вера в нашу любовь и семью.

— Завтра придёт твой друг, малыш, — говорю я, обнимая Дамиана. — Сможешь поиграть с Наилем.

Сеня с Маратом часто приезжают к нам в гости. Или мы к ним. Или мы встречаемся где-то. Марат — единственный мужчина, к которому Стас не ревнует меня. Видимо, он видит, как сильно Марат любит Сеню. И это удивительно, ведь мой муж за время нашей связи мог ревновать меня даже к отцу.

— Скоро и не только с Наилем.

— Да, скоро у тебя будет будет ещё две жертвы, чтобы с ними играться, — смеюсь я, смотря на Стаса. — Я буду окружена четырьма мужчинами.

— Не сильно рассчитывай на то, что остальные трое мужчин будут получать сто процентов твоего внимания.

Мой муж не будет собой, если не скажет нечто подобное.

***

Сеня целый день выпытывает у меня имена, которые мы придумали для детей. На самом деле, я их предложила, но Стасу нравилось всё. Самое смешное, что изначально я думала между двумя именами в случае, если будет мальчик — и вот сама судьба решила позволить мне использовать оба варианта.

— Мне вот нравится имя Ян, — говорит Сеня за столом. — Оно необычное.

— Тебе не нравится это имя, милая, — сразу же заявляет Марат, белая глоток из стакана. Моя подруга хитро улыбается, будто кидает своему мужу безмолвный вызов.

Если бы я делала то же самое со Стасом, он бы уже сто процентов поседел.

Мне на телефон приходит уведомление. Наверное, пишет кто-то из преподавателей, потому что на все беседы у меня отключены уведомления. Быстро просмотрю, но отвечу потом.

— Извините, — улыбаясь, я беру телефон и смотрю на экран. Но по мере чтения новости, которую кинула мне подруга, улыбка постепенно сходит с моего лица. В уголках моих глаз скапливаются слёзы. Я поднимаю голову и ловлю на себе обеспокоенные взгляды ребят.

Сеня берёт меня за руку, а Стас срывается со своего места напротив меня и гладит мои щёки. Я не понимаю, что происходит, потому что всё словно в тумане. Как хорошо, что малыши с няней. Не хочу, чтобы Дамиан видел меня такой разбитой.

— Что? Что случилось, малыш? Объясни, — напористо просит Стас. Я просто отрицательно качаю головой, не в силах даже произнести слова.

Нет. Нет. Нет. Такого не могло произойти со мной. Не могло, но произошло бы.

— Полина, прошу, объясни.

Мне что-то плохо. В глазах темнеет, но единственное, что я вижу перед собой — своего мужа.

Человека, который спас меня от ужасов прошлого.

— Стас, — её глаза наполнены слезами. Резко она встаёт, но её обмякшее тело падает. Я ловлю Полину и прижимаю к себе. Она находится в каком-то подвисшем состоянии, это произошло на ровном месте, ещё минуту назад она сияла от радости, а сейчас тихие рыдания заполняют пространство вокруг. Я не могу слушать эти всхлипы, слёзы Полины убивают меня без оружия.

— Тише, принцесса. Что произошло? Скажи мне.

— Стас, — всё так же она произносит моё имя, больше ничего не говоря. Её пальцы впиваются в мои бицепсы, она трясётся и съёживается. Мне необходимо знать, что с ней происходит.

— Да, малыш, я здесь, видишь? Скажи мне, в чём дело.

Но она больше ничего не говорит, не объясняет. Моё имя — всё, что она произносит. Это бесполезно, я аккуратно беру Полину на руки, чтобы отнести в зал на диван. Сеня с Маратом приносят стакан воды и мокрую салфетку, девушка протирает покрасневшие лоб и щёки Полины.

— Простите, — она смотрит на меня. — Я сейчас… Сейчас успокоюсь.

— Пойдём, милая. Проверим, как мальчики, — говорит Марат своей жене, давая нам возможность побыть наедине.

— Хорошо.

Они уходит, я присаживаюсь на корточки и прикладываю её дрожащую, холодную руку к губам.

— Мой телефон, — объясняет она прежде, чем я снова попрошу сказать хоть слово. Адски сложно от неё оторваться даже на секунду, но я возвращаюсь к столу и беру её мобильный. Он всё ещё разблокирован, открыта переписка с одной из её подруг, а в ней пересланный из новостного канала пост.

«Сейчас полиция ведёт дело о групповом изнасиловании 17-летней студентки первого курса пищевой академии.

По словам жертвы, её знакомый — 19-летний Олег Мущук пригласил вечером её к себе домой, в котором их уже ждали двое его друзей. Она хотела уйти, но парни сначала избили девушку, а потом изнасиловали девушку.

Они били её ногами по лицу, животу и спине.

Исходя из полученной нами неофициальной информации, это не первое подобное преступление у этих мразей. Своей группой из трёх человек они изнасиловали, как минимум, ещё двух девушек.

У них есть определенная стратегия, в ходе которой они выбирают девушек из неблагополучных и бедных семей, за которых некому заступиться. Они запугивали их, из-за чего все жертвы до сегодняшнего дня молчали и не заявляли в полицию.

Самое страшное, что родители ублюдков могут деньгами могут закрыть дело, хотя их причастность доказана: судмедэксепртиза сделана, найдены свидетели и даже сами насильники удосужились снять своё преступление на камеру. На видео они смеются над тем, как девушка просит больше не трогать её и клянётся, что никому ничего не расскажет».

Я блокирую телефон и кладу обратно на стол. Мои руки трясутся и сжимаются в кулаках. Моё сознание возвращает меня в тот вечер. Тот ужасный вечер, в котором эти мерзкие, малолетние твари хотели навредить моей девочке. Они собирались привести её к себе, избить изнасиловать и запугать. Потому что они знали, что она из неблагополучной семьи. Возможно, они судили не по её затасканной одежде, а знали наверняка, что её мать — алкоголичка, а папа — инвалид, который никак не сможет её защитить.

Он вёл её. Нет. Тащил её за руку туда, где остальные уже поджидали её. Поджидали, чтобы воспользоваться её наивностью и уничтожить её маленькое, хрупкое сердце.

Они бы сделали это, если бы я не появился.

Эти твари. Я…

Я убью их. Ни их блядские родители, ни один суд в этой стране не поможет им избежать наказания.

Взяв себя в руки, я снова иду к Полине. Её покрасневшее до этого лицо теперь бледное. Она поставила себя на место всех этих девушек. Она возвратилась в прошлое, в тот вечер, когда она была с ним.

— Принцесса, посмотри на меня, — прошу я, присаживаясь на корточки и убирая налипшую прядь с её лица. — Это в прошлом. Это не касается тебя. Они ничего тебе не сделали и не посмели бы сделать, слышишь?