Чтение онлайн

Тени по обе стороны от меня садятся. Черт возьми, тот, кто сидит справа от меня, пахнет восхитительно, нежным древесным ароматом со слегка сладковатым акцентом. Я определенно могла бы завернуться в рубашку от этого парня.

Глядя в его сторону, я останавливаюсь, когда замечаю, что это последний парень из "Тузов", с которым я еще не встречалась. Он слегка улыбается мне и смотрит вперед. Бросив взгляд налево, я не могу сдержать вздоха, срывающегося с моих губ. Там сидит мой любимый приятель по машине, с хмурым видом бросая на меня кинжальные взгляды.

Ради всего святого, нельзя ли мне сделать перерыв на пять минут, пожалуйста?

Какие имена назвал преподаватель? Кай и Паркер.

Что ж, Паркер — мой нынешний любимчик из "Тузов", я не могу не посмотреть на него со стороны. У него короткие вьющиеся каштановые волосы, и мне хочется протянуть руку и запустить в них пальцы. Темные брови обрамляют потрясающие карие глаза, но мой взгляд застыл на его полных губах.

От него исходят не только горячие флюиды ботаника, но и то, что он не открывал рта, и легкая улыбка, которой он одарил меня, была чистой. На мгновение я восхищаюсь им, затем готовлюсь к тому, что он окажется таким же засранцем, как и все остальные.

Это их новое название — «Тузовые задницы».

*****

Дерек объясняет классу, что сегодня утром мы будем проходить аттестацию, чтобы понять, на что мы способны. С этими словами он поворачивается к нам спиной, продолжая возиться с гаджетами. Отличная беседа, сэр, большое спасибо.

Я нажимаю — Пуск, и продолжаю заполнять свои личные данные, чтобы начать оценку, через минуту, я слышу разочарованный вздох справа от меня. Оглядываясь, я вижу, что Паркер немного взволнован, лицо у него красное, а нога дрыгается.

Что его так взволновало? Я смотрю на Кая, но он, похоже, ничего не заметил, поэтому я наклоняюсь ближе к Паркеру.

— Эй, ты в порядке?

Хотя я не знаю, почему спрашиваю, это не имеет ко мне никакого отношения. Он запрокидывает голову, смотрит в потолок и делает еще один глубокий вдох. Я собираюсь отодвинуться, когда он переводит взгляд на меня.

Его глаза завораживают, я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы он потрошил меня ножом. Он задерживает мой взгляд еще на мгновение, затем медленно поднимает руку к монитору. Я слежу за тем, что он пытается мне показать, но на моем лице явно написано замешательство. Он все еще на первой странице, вводит свои личные данные, я не понимаю.

Я оглядываюсь на него, но его голова опущена, и он выглядит побежденным, поэтому я снова смотрю на монитор, потому что явно чего-то не понимаю.

Просматривая его данные еще раз, я обращаю более пристальное внимание. Рядом с полем для ответов есть красная звездочка, которая мешает продолжить оценку, потому что он ее не заполнил. Я смотрю, какие детали требуются, и это его фамилия.

Почему он оставил его пустым?

Он явно пропустил это не случайно, иначе не был бы так взволнован, он бы просто заполнил это и продолжил. В этом нет никакого смысла.

Отрываясь от экрана, я снова смотрю на Паркера, это действительно поразило его, что-то такое незначительное для меня, и он выглядит побитым. Он все еще смотрит вниз, и если и чувствует на себе мой взгляд, то никак не реагирует.

Я нежно беру его пальцами за подбородок и поднимаю его глаза, чтобы встретиться со своими. Какого хрена я делаю? Отстань от него, Луна, и возвращайся к тому, что ты делала.

Мне не нравится, какой он грустный, и я действительно не могу понять, почему мне не насрать.

Глядя ему в глаза, он выглядит потерянным. Я знаю этот взгляд, это чувство в глубине твоей души, как будто ты не знаешь, где твое место, и ты просто погружаешься все дальше и дальше в пропасть. Может быть, это то, что притягивает меня к нему, заставляет меня хотеть забрать это, потому что я знаю, что это может сделать с тобой.

Держа руку под его подбородком, я немного наклоняюсь, чтобы говорить тише.

— Поговори со мной, позволь мне помочь тебе.

Он должен принять внутреннее решение, чтобы подняться. Он продолжает смотреть на меня. Я вижу, что он там, и он заглядывает мне в глаза, как будто ищет ответ.

Я пытаюсь сохранить открытое выражение лица, поворачиваю руку, чтобы погладить его по щеке и линии подбородка. Не спрашивайте, блядь, почему, потому что я не знаю, я просто знаю, что тоже не хочу останавливаться.

Кажется, это возымело эффект, потому что его глаза на мгновение прищуриваются, прежде чем он нежно наклоняется к моей руке. Я ничего не говорю, я просто продолжаю смотреть ему в глаза и ждать.

Я чувствую себя прикованной к месту, этот момент прямо здесь такой грубый, такой реальный, такой интимный.

Это опьяняет.

Я немного волнуюсь, но я не могу отступить, мы не были бы сейчас ближе, если бы занимались сексом.

Мы заглядываем в души друг друга.

Я не должна позволять ему видеть, я никому никогда не позволяю видеть, но я ничего не могу с этим поделать.

Это становится слишком, почему, черт возьми, мне кажется, что мое сердце вот-вот вырвется из груди? Должно быть, он видит по моему лицу, что я пытаюсь заставить себя отодвинуться, и это заставляет его наконец заговорить.

— У меня нет фамилии, — едва слышно шепчет он.

А?

— Как у тебя может не быть фамилии? Особенно в таком месте, как это, когда, очевидно, это все, за что мы выступаем?

Он неуверенно поднимает свою руку и кладет ее поверх моей на своей щеке, как будто боится, что то, что он собирается сказать, заставит меня убрать ее.

— У меня сильная родословная, но я внебрачный сын, а бастарды обычно здесь не присутствуют. Мой биологический отец больше не произвел на свет детей и нуждается в наследнике. Вот тут-то и вступаю я, но я не получу фамилию, пока не проявлю себя, — мягко говорит он.

Что за черт? Как я вообще могу слышать это прямо сейчас?

Паркер, должно быть, смущен тем, что я хмурюсь, и опускает глаза.

— Я не хмурюсь на тебя, Паркер, это твои обстоятельства сводят меня с ума, — говорю я, поощряя его оглянуться назад, и это срабатывает.

По какой-то безумной причине я хочу сделать все лучше для него. Он весь под моей кожей, глубже чем Рыжая, даже не пытаясь.

— Тебе нужна моя фамилия? Я принадлежу к трем родословным и была бы более чем счастлива пожертвовать одной, — шепчу я.